— Марина, быстрее, мы опять выбьемся из графика!
Ольга схватила туфли, присела на банкетку в коридоре. С кухни доносился приглушённый стук ложки о миску — дочь лениво мешала кашу.
— Мам, я уже всё!
Ольга заглянула внутрь. Овсянка была почти нетронутой — лишь неглубокая вмятина в центре, изображение стараний.
— Видно, как «всё». Давай ещё пару ложек — и идём одеваться.
Андрей сидел напротив ребёнка, не отрываясь от экрана телефона. Чай давно остыл рядом с его рукой.
— Андрей, со стола приберёшь? Я убегаю.
— Ага, — буркнул он, не поднимая взгляда.
Когда-то он выходил провожать их, целовал обеих, иногда тайком клал дочке конфету в ладошку. Теперь ограничивался кивком. Ольга привыкла. Почти.
Она застегнула сандалии на ногах дочери, взяла сумку и детский рюкзак.
— Пока, пап! — прокричала Марина.
— Пока, солнышко.
Дверь захлопнулась. В лифте Ольга поправила дочери причёску, автоматически проверила ключи. За окном сияло июльское утро — рядовой день, привычные сборы, будто всё стабильно.
В детском саду Марина мгновенно умчалась к подруге, даже не оглянувшись. Ольга задержалась у калитки, наблюдая, как дочь активно жестикулирует, что-то объясняя Лизе. Потом встрепенулась и направилась к остановке.
В офисе пахло кофе и прохладой кондиционера. Ирина уже сидела за компьютером.
— О, привет! Сегодня ты почти образец пунктуальности.
— Марина быстро собралась, — Ольга повесила сумку на спинку кресла. — Ну, или убедительно сделала вид.
Ирина усмехнулась.
— Узнаю. Мой племянник так же «ест». Кстати, ты ведь скоро в отпуск?
— Через полторы недели. Думали поехать на море. Марине море пообещали ещё в прошлом году.
— Повезло. А мне — максимум дача у свекрови.
Ольга улыбнулась и открыла почту. Сорок непрочитанных писем. День обещал быть долгим.
Вечером она вернулась ближе к семи. Марина была дома — Андрей забирал её по определённым дням. Дочка сидела на полу, выстраивая фигурки.
— Мам, у них тут праздник!
— Красиво, — Ольга присела рядом. — А папа где?
— На лоджии. Говорит по телефону.
Ольга кивнула. В последние месяцы он часто разговаривал именно там. По работе, объяснял.
Она достала продукты. За спиной хлопнула дверь.
— Привет, — Андрей коснулся губами её макушки. — Как прошёл день?
— Обычно. Ты с кем говорил?
— С начальством. Опять переносы сроков.
Он достал бутылку, сел. Ольга резала мясо, украдкой разглядывая мужа. Он будто стал чужим.
— Андрей, надо покупать билеты.
— Какие?
— На отпуск. Ты забыл?
Он вздохнул.
— Оль, я хотел сказать… У меня не выйдет.
Нож остановился.
— В смысле?
— Я перенёс отпуск.
— Когда?
— Неделю назад.
Ольга медленно отложила нож.
— Мы всё запланировали. Я уже внесла оплату.
— Поезжайте вдвоём.
— Это был семейный отпуск.
Он молчал.
— Ты исчезаешь, — сказала она. — Ты здесь, но тебя нет.
Из комнаты донёсся детский голос:
— Мам, а игрушки могут есть по-настоящему?
— Нет, солнышко.
Она снова занялась готовкой, стараясь не дрожать.
— Я поняла, — сказала она. — Мы поедем без тебя.
Ужин прошёл тихо. Марина рассказывала о садике. Андрей снова смотрел в телефон.
Позже, укладывая дочь, Ольга чувствовала, как внутри всё сжимается.
— Билеты на двенадцатое, — сказала она позже. — Если передумаешь — скажи.
Он не ответил.
Отпуск прошёл быстро. Море, солнце, солёный ветер — всё было как всегда, и одновременно иначе. Марина визжала от радости, убегая от волн, зарывалась в песок, строила башни и объявляла себя «хозяйкой пляжа». Ольга смеялась вместе с ней, фотографировала, мазала плечи кремом и ловила себя на мысли: ей спокойно. Без напряжённого ожидания звонков, без чувства, что кто-то мысленно находится не здесь.
Вечером они гуляли по набережной, ели мороженое, считали кораблики. Перед сном Ольга всё-таки звонила Андрею — больше из привычки.
— Ну как вы? — спрашивал он устало.
— Хорошо. Марина счастлива.
— Я рад.
Он говорил ровно, без тепла. Разговоры заканчивались быстро. Когда дочь возвращала телефон, Ольга каждый раз ловила себя на одном и том же ощущении — он словно торопился не к делам, а от них.
На пятый день позвонила мать.
— Как отдыхаете? — спросила она с паузами.
— Мам, что-то не так?
— Нет… Просто хотела услышать тебя.
Голос был напряжённый. Ольга тогда не придала этому значения.
Возвращение было будничным. Такси, подъезд, ключ в замке. В квартире пахло застоявшимся воздухом. Грязная посуда, пустые бутылки, пустой холодильник.
— Папа! — Марина бросилась к Андрею.
— Привет, — он обнял дочь, посмотрел на Ольгу. — Отдохнули?
— Да, — коротко ответила она.
Через несколько дней был его день рождения. Гости, смех, торт, суета. Всё выглядело правильно. Слишком правильно.
Ольга вышла за тортом и услышала голоса. Мать говорила тихо, свекровь — резко. Фразы обрывались, но смысл был ясен.
Она стояла с коробкой в руках, чувствуя, как внутри что-то медленно ломается.
В комнату она вошла уже с улыбкой. Зажгли свечи. Все хлопали. Андрей задувал огонь. Марина прыгала от восторга.
Никто ничего не заметил.
Позже, когда квартира опустела, Ольга сказала:
— Я всё слышала.
Он сразу понял. Даже не стал спрашивать — что именно.
— Это была ошибка, — начал он. — Я всё закончил.
— Когда?
Он замялся.
— Тогда.
— Не ври.
Он опустил голову.
— Это ничего не значило.
— Значило, — спокойно ответила она. — Если бы не значило, ты бы не прятался.
Она ушла в спальню, легла рядом с дочерью. Решение уже сформировалось, просто нужно было время, чтобы его принять.
Через два дня она сняла кольцо и положила на стол.
— Я ухожу.
Он говорил, оправдывался, просил, напоминал о дочери. Она слушала молча.
— Я предупреждала тебя ещё тогда, — сказала она. — И ты знал, на что идёшь.
Утром они уехали. Марина была сонной и спокойной. В такси Ольга держала дочь за руку и впервые за долгое время чувствовала твёрдую почву под ногами.
Светлана приняла их без вопросов.
— Потом расскажешь, — сказала она. — Сейчас просто живите.
Месяц прошёл в делах. Работа, документы, встречи. Ольга всё делала сама. Было страшно. Но страх не парализовал — он двигал вперёд.
Когда одобрение по ипотеке пришло, она долго смотрела на экран, не веря. Маленькая квартира, но своя. Балкон. Вид на деревья.
В день переезда они сидели на полу среди коробок и ели пиццу.
— Мам, это теперь наш дом? — спросила Марина.
— Да, — улыбнулась Ольга. — Наш.
Поздно вечером, стоя на балконе, она смотрела на огни города. Было тихо. Непривычно. Но внутри — ровно.
Без лжи.
Без ожиданий.
Без предательства.
Новая жизнь не обещала лёгкости. Но она была честной.
А значит — правильной.