Утро в коттедже Вероники неизменно стартовало одинаково: с аромата только что сваренного кофе и звенящей тишины, будто воздух можно было раскроить лезвием. В свои тридцать шесть она получила то, к чему другие лишь стремились. У неё имелся уютный особняк за городом, процветающая практика архитектора садов и супруг Даниил, которого она боготворила до щемящей нежности. Но последние месяцы в их «стеклянной башне» наметилась щель. Имя этой щели — Кристина.
Кристина, младшая сестра Даниила, однажды возникла на пороге с дорожной сумкой и распухшими от слёз глазами после очередного «бесповоротного» расставания с безработным супругом. Вероника, отличавшаяся великодушием, сама предложила: «Пусть поживёт у нас, пока не оправится». Тогда она не догадывалась, что «оправляться» Кристина намерена за её счёт и, похоже, бессрочно.
В то утро Вероника расположилась на веранде, закутавшись в мягкий свитер. Перед ней лежала папка — последняя воля её бабушки, Елизаветы Сергеевны. Бабушка скончалась месяц назад, передав внучке не только квартиру в центре и старый дом в Переделкино, но и внушительный капитал в виде антиквариата и ценных бумаг. Для Вероники это прежде всего означало память — тяжёлую и щемящую, а для окружающих, как оказалось, — лакомый актив.
— Снова перебираешь документы, Ника? — прозвучал за спиной приторно-ласковый голос золовки.
Кристина в атласном халате, когда-то подаренном Веронике мужем, плавно опустилась в соседнее кресло. Она не поинтересовалась, нужна ли помощь, не предложила накрыть на стол. Просто заняла место, будто часть интерьера, внезапно обретшая речь.
— Это формальности по наследству, Кристина. Нужно завершить процедуры, — сдержанно произнесла Вероника, не поднимая взгляда.
— Да брось, какие там формальности! Такое состояние свалилось! — Кристина потянулась к её кофейнику. — Теперь у вас с Даней совсем иные перспективы. Мы вчера это обсудили…
Вероника медленно вскинула глаза.
— Обсудили? Без меня?
— Ну мы же родные! — сладко улыбнулась Кристина, хотя в зрачках мелькнул холод. — Даня давно мечтает открыть сеть мастерских, а тут такие средства. Почему бы им не пустить в дело? И, честно сказать, я устала тесниться в гостевой. Я присмотрела ту квартиру в центре… бабушкину. Если обновить интерьер под мой стиль, я бы туда перебралась. И тебе спокойнее — жильё под присмотром.
У Вероники внутри всё сжалось. Не столько от бесцеремонности, сколько от упоминания мужа. Неужели он действительно делил её наследство за спиной?
— Кристина, эта квартира не сдаётся и не передаётся. Это семейное имущество, — тихо, но твёрдо ответила она.
— Ника, не будь такой черствой! — всплеснула руками Кристина, расплескав кофе. — Тебе одной зачем столько? У тебя всё есть. А у брата — только мечты и кредитная машина. Ты же его любишь? Или тебе жалко для мужа каких-то акций?
В проёме показался Даниил. Он выглядел растерянным и избегал взгляда жены.
— О чём разговор с утра?
— Да объясняю твоей супруге, что семья — это общее, — язвительно бросила Кристина и направилась к выходу. — Поговорите. Родственные связи важнее квадратных метров.
Она исчезла, оставив запах духов и липкое напряжение. Вероника ждала, что муж усмехнётся и назовёт всё глупостью. Но он молчал, рассматривая даль.
— Ты правда говорил с ней о моих средствах? — спросила она.
— Ника, не драматизируй. Кристина просто хочет лучшего. У нас сейчас спад, а твои деньги могли бы помочь… — он замялся.
— Мои деньги — это память о бабушке, — отрезала Вероника. — И я не позволю распоряжаться ими без моего согласия.
— Она не распоряжается, а предлагает! — вспылил Даниил. — Ты всегда всё просчитываешь. Тебе важнее активы, чем желания близких. Ты боишься уступить контроль.
Вероника смотрела на него, словно видела впервые. Мужчина, который когда-то поддерживал её начинания, сейчас вторил сестре.
— Я уеду в город, — холодно произнесла она, собирая бумаги. — Надеюсь, к вечеру здесь вспомнят, кто хозяйка, а кто гостья.
Весь день прошёл в тумане: встреча с нотариусом, подписи, консультация с адвокатом семьи — Сергеем.
— Запомни, Вероника, — сухо сказал он. — Наследство — твоё личное имущество. Но если вложишь его в дело мужа или переоформишь недвижимость на родственников — утратишь контроль. Не поддавайся давлению.
Эти слова крутились в голове, когда она вернулась домой. Дом встретил запахом ужина и натянутой показной заботой. Стол был накрыт на троих.
После горячего Кристина достала блокнот.
— Мы с Даней всё продумали, — мягко начала она. — Средства должны работать. Я составила план.
На странице значилось:
• Вложения в мастерские Даниила — продажа части ценных бумаг.
• Передача квартиры в центре Кристине по дарственной или долгосрочному договору.
• Финансирование ремонта и развития бизнеса из средств бабушки.
Вероника медленно подняла взгляд.
— Ты расписала распределение моего капитала?
— Я предлагаю разумный вариант! — возразила Кристина. — Брату нужно развиваться. Мне — стабильность. Это честно!
— Даня, ты согласен? — отчеканила Вероника.
— А что тут такого? — ответил он с раздражением. — У тебя миллионы. Неужели сложно поддержать семью?
— Поддержка — это когда вкладывают своё, — спокойно произнесла она. — А вы делите моё.
— Кем бы ты была без моего брата?! — сорвалась Кристина. — Обычной проектировщицей клумб! Ты обязана ему!
Даниил промолчал.
И тогда всё стало ясно. Иллюзии рассыпались.
Вероника поднялась.
— Кристина, бери свой блокнот и отправляйся собирать вещи. У тебя один час.
— Ты с ума сошла?! — вскрикнула та.
— Это мой дом, — твёрдо сказала Вероника. — И я прошу тебя покинуть его. Немедленно.
— Если она уйдёт, я уйду тоже! — бросил Даниил.
Вероника спокойно посмотрела на него.
— Чемоданы в гардеробной. У вас пятьдесят восемь минут.
Она поднялась по лестнице, не оглядываясь. Сердце грохотало, слёзы жгли глаза, но спину она держала прямо. Это был финал прежней жизни — и отправная точка новой.