— Я только одного понять не могу: почему вы снова за него, а не за меня? — возмущалась Ольга, всё сильнее распаляясь. — Я ведь ваша дочь, слышишь? Дочь! Вы обязаны меня защищать, а он вам, по сути, посторонний человек. Просто мой муж. Почему ты с отцом постоянно становишься на его сторону?
— Не постоянно, — мать устало качнула головой, и Ольга это заметила. — А лишь в тех случаях, когда ты сама неправа.
— Ты не знаешь всего, что происходит!
— Мне достаточно того, что я вижу.
— Ну и родители у меня! — Ольга сорвалась почти на крик. — Вот когда у меня появятся дети, я их буду поддерживать всегда. Слышишь? Всегда! При любых обстоятельствах!
Она на несколько секунд замолчала, будто собираясь с мыслями, а потом добавила уже другим тоном:
— И вообще, мама, нехорошо кусать руку, которая тебя кормит.
— Ольга, тебе лучше сейчас уйти домой, — спокойно, но очень твёрдо сказала мать.
Ольга криво усмехнулась.
«Конечно, правда неприятна», — мелькнуло у неё в голове.
— Наверное, ты права. Раз уж выгоняешь меня из квартиры, треть которой принадлежит мне, я пойду.
Она вышла в прихожую, начала одеваться, но остановиться уже не могла:
— Кстати, мам, если часть этой квартиры моя, значит, я вполне могу ею распорядиться. Продать, например. А почему бы и нет? По-моему, отличная мысль. Так что, дорогая мамочка, начинай откладывать деньги. Будете выкупать у меня мою долю.
Мать не ответила. Она лишь молча наблюдала, как дочь собирается.
— Между прочим, я ведь и правда могу так поступить, — продолжила Ольга, потому что это молчание её раздражало: она ждала совсем другой реакции. — Так что…
— До свидания, Ольга, — перебила её мать и рукой указала на дверь.
— Ты ещё пожалеешь, — зло бросила Ольга и вышла.
До дома она почти не шла, а неслась. Злость кипела в ней так сильно, что хотелось немедленно на ком-нибудь сорваться.
«Вот это благодарность! Я им деньгами помогаю, а они ещё смеют меня поучать. Да они должны меня на руках носить, а не читать морали! Неблагодарные!»
Разумеется, вернувшись в таком состоянии, Ольга первым делом увидела мужа и тут же устроила ему бурную сцену. Только выплеснув раздражение, она немного пришла в себя.
«Хорошо, родители. Раз вы так со мной, я действительно займусь продажей своей доли. Посмотрим, что вы тогда запоёте», — окончательно решила она.
Ей было больно и обидно. Она понимала, что после такого отношения с родителями уже не будут прежними, что впереди их ждут ссоры и обиды. Но остановиться Ольга уже не могла: её понесло.
Наутро всё началось совершенно обычно. Ольга открыла глаза только тогда, когда Дмитрий уже собирался уходить на работу и застёгивал одежду.
— Опять разбудил, — недовольно пробурчала она, ещё толком не проснувшись.
— Не ворчи, — Дмитрий мягко улыбнулся. — Ты всё равно каждый день в это время просыпаешься. Позавтракать не забудь. И пообедай нормально.
Ольга поднялась с кровати, накинула халат и сонно побрела в ванную. В коридоре она, как обычно, задела старый шкаф. Впрочем, это случалось почти каждое утро.
— Да сколько можно! — вспыхнула она и с досады пнула шкаф ногой. — Когда мы уже выбросим этого урода и купим нормальный?
— Оль, я ведь предлагал немного переделать его, обновить, — напомнил Дмитрий. — Но ты сама не хочешь. Подумай ещё раз, ладно? Ну всё, я побежал. До вечера.
Он наклонился к ней, собираясь обнять и поцеловать на прощание, но Ольга отстранилась.
— Я только проснулась, — раздражённо сказала она.
Дмитрий тихо вздохнул, больше спорить не стал и вышел из квартиры.
Ольга потянулась, широко зевнула и продолжила путь в ванную. Проходя мимо шкафа, она бросила на него косой взгляд и показала язык. И вдруг ей на секунду почудилось, будто этот старый громоздкий шкаф смотрит на неё с укором.
— Ерунда какая-то, — пробормотала Ольга и, окончательно просыпаясь, направилась дальше.