— Да поезжайте вы обратно с утра, чего вам тут со мной сидеть, — уговаривала её мама, высовывая ногу из-под тёплого пледа и слегка шевеля ступнёй, словно пожилая танцовщица.
— Видишь, нога уже нормально работает. Врач на снимке ничего страшного не нашёл — просто сильный ушиб, без трещин. Ты со мной носишься, будто я совсем беспомощная.
— Мам, я специально взяла неделю за свой счёт, чтобы отвезти тебя в больницу, приготовить еду и помочь по дому. У меня ещё четыре дня впереди.
— Уже и отвезла, и супов наварила целую кастрюлю, и всю кладовку разобрала — теперь я по твоему аккуратному почерку легко отличаю варенье от солений. — Мама махнула рукой. — А у тебя дома муж один болеет. Сама же говорила, что он совсем раскис. Вот и возвращайся, поддержи его. Чай завари, бульон свари. Не нужно меня тут сторожить, я не умираю.
— Бабушка, у тебя котлеты намного вкуснее, чем у мамы, — вмешалась маленькая София, болтая ногами под кухонным столом.
— Слышала? Вкуснее, — торжествующе посмотрела мама на дочь. — А ты, наверное, кормишь ребёнка одними бутербродами, я по глазам вижу. Так что собирайтесь и езжайте. Я тут прекрасно справлюсь сама.
Анна только усмехнулась и наколола на вилку ещё одну котлету. Спорить с мамой было всё равно что пытаться удержать воду в решете — бесполезно.
Насчёт Дмитрия мама была совершенно права. Он позвонил примерно два часа назад, как раз перед тем, как мама позвала всех к столу. Голос у него был хриплый и слабый.
— Меня что-то совсем разобрало, — жаловался он в трубку. — То ли еда не та попалась, то ли где-то продуло. Знобит сильно, голова будто чугунная. Температура поднялась до тридцати семи и трёх. Я на завтра отгул оформил, полежу дома.
— Может, мы вернёмся пораньше? Я бульон сварю, лекарства привезу.
— Не нужно суетиться, у меня всё под рукой. — На секунду повисла тишина. — Слушай, я телефон на весь день отключу. С работы постоянно звонят — то заявки, то проблемы на складе, просто покоя нет. Высплюсь как следует. Так что завтра не переживай, если не отвечу. Буду просто спать.
— Хорошо, выздоравливай.
— Вот и отлично. Целую тебя.
Анна тогда кратко пересказала разговор маме — мол, приболел, отлёживается. С этого момента и начались уговоры «езжайте утром».
Последняя фраза в трубке зацепила её не сразу, а позже, глубокой ночью, когда София уже крепко спала, а Анна лежала и смотрела в потолок. «Завтра не теряй, если трубку не возьму». Восемь лет работы администратором в медицинском центре научили её улавливать не только слова, но и то, что человек старательно обходит стороной. Пациенты часто говорили: «Я записан на сегодня», хотя в базе ничего не было. Или «Я уже оплатил», хотя чека никто не видел. Люди врали уверенно, но почти всегда выдавали себя мелкими ненужными деталями. Анна ловила эти детали автоматически и складывала в памяти.
Когда человека действительно знобит и ломает, он не строит чёткие планы на сутки вперёд о том, кто и когда ему может позвонить. А Дмитрий спланировал. Будто заранее знал, что звонки будут. Но день был тяжёлым, и эта мысль быстро ушла.
Утром они выехали в девять. София дремала на заднем сиденье, обнимая рюкзак с любимыми игрушками. Дорога от маминого дома занимала больше двух часов по объездной трассе. Анна вела машину и на каждом светофоре по привычке набирала Дмитрия — хотела предупредить, что они уже близко. Гудки. Ещё гудки. Вызов сбрасывался.
— Мам, а почему папа не отвечает? — спросила София.
— Спит, солнышко. Он же болеет, вот и отдыхает.
— А мы его разбудим?
— Зайдём тихонько, без шума.
— А почему он трубку не берёт? — снова поинтересовалась девочка.
— Телефон выключил, чтобы с работы не беспокоили. Я же объясняла. — Анна посмотрела в зеркало заднего вида. — Папа отлёживается.
Всю дорогу она мысленно составляла список покупок: лимоны, мёд, проверенный сироп от кашля, который всегда помогал Дмитрию. По пути заскочила в аптеку у поворота, потом в супермаркет за свежей курицей для бульона. София выпросила леденец на кассе, и Анна не стала отказывать. К дому они подъехали около полудня. Она загнала машину во двор и начала выгружать пакеты.
Поднявшись на лифте на пятый этаж, Анна повернула ключ в замке — и услышала внутри резкий стук, будто кто-то быстро вскочил.
Дмитрий вышел в коридор не сразу — секунд через десять. В простой футболке и домашних штанах, волосы растрёпаны, но глаза — слишком живые и ясные для человека, который якобы второй день страдает от болезни.
— Папочка! — София бросилась к нему и обняла.
— Привет, малышка, — ответил он, поглаживая дочь по голове, но смотрел только на Анну. — Ты чего сегодня вернулась? Ты же собиралась на целую неделю.
Не «как я рад вас видеть». Не «соскучился». Просто «ты чего сегодня».
— Мама уже на ноги встала, не было смысла там оставаться. — Анна помогла Софии снять куртку. — А ты болеешь, вот я и решила приехать пораньше, поддержать. Курицу привезла на бульон, лимоны, мёд. Ты разве не рад?
— Рад, конечно, рад… — Он потёр шею. — Просто… у меня тут не прибрано. Я же всё это время лежал.
Анна прошла мимо него на кухню, поставила пакеты и замерла.
На столе стояли две тарелки. Коробки от суши, аккуратно сложенные стопкой. Два бокала. Бутылка дорогого вина — не их обычное бюджетное из акционного отдела, а тёмная, с роскошной золотой этикеткой. Такое Дмитрий сам никогда бы не купил — он едва различал вкусы вин. Рядом лежали скомканные салфетки.
А на одном бокале, на самом краю, чётко отпечатался полукруг тёмно-красной помады.
Анна долго смотрела на этот след и не могла отвести взгляд. Потом медленно повернулась.
Дмитрий стоял в дверном проёме. Вид у него был растерянный, как у человека, которого поймали с поличным и он лихорадочно ищет правдоподобное объяснение.
— Это Андрей с работы заезжал, — быстро выпалил он. — У него сегодня день рождения, привёз суши, посидели немного, и он ушёл. Я же говорю, не успел прибраться.
— Андрей, — повторила Анна и кивнула на стол. — А помада на бокале откуда? Андрей пользуется косметикой?
Дмитрий моргнул несколько раз.
— Это… наверное, старый бокал. С прошлого раза остался.
— С какого прошлого? Перед отъездом я всю посуду вымыла и убрала.
— Ну… он с сестрой был. Я почти не пил — с температурой нельзя. Они вдвоём посидели. — Голос Дмитрия стал громче, он кивнул в сторону комнаты, где София уже устроилась с планшетом. — Не начинай при ребёнке, ладно? Человек болеет, а ему сразу допрос.
Болеет. Анна посмотрела на его ясные глаза, здоровый румянец на щеках, твёрдые руки без дрожи. За годы работы в клинике она видела десятки «тяжёлых» пациентов, которые мгновенно «выздоравливали», когда им отказывали в больничном. Дмитрий выглядел точно так же.
— Хорошо, — спокойно ответила она. — Я с дороги, пойду приму душ. А ты ложись, если болеешь. Или уже лучше? Потом бульон приготовлю и чай с лимоном.
Он явно не ожидал такой реакции. Думал, она устроит скандал, и тогда можно будет уйти в образ обиженного. Но Анна улыбнулась, и Дмитрий окончательно растерялся.
Она заглянула к дочери — та уже полностью погрузилась в мультфильм.
— София, я в душ, потом будем обедать. Не забудь помыть руки.
— Угу, — не отрываясь от экрана.
А дальше началось самое интересное. Сквозь шум воды из кухни доносились звуки, которых Анна давно не слышала: звон посуды, плеск воды в раковине, шуршание пакетов. Её муж, которого полгода не допросишься отнести тарелку, сам мыл бокалы. Потом хлопнула входная дверь — он выносил мусор. Коробки, салфетки, бутылку — всё, что могло служить уликой.
Человек, которого якобы «ломает» второй день, не бегает выносить мусор. Он заметает следы.
Анна не стала ему мешать и ничего не выясняла сразу — сама ещё до конца не понимала, что происходит. Но одна догадка уже крепко засела в голове и вела к самому неприятному выводу, которого она боялась все эти годы больше всего.
Вечер прошёл на удивление тихо. Дмитрий старательно изображал слабость, Анна делала вид, что верит. София рассказывала про бабушкиных котов. Когда легли спать, он отвернулся к стене и притворился спящим.
Утром Дмитрий ушёл на работу — отгул был только на один день. Анна решила поменять постельное бельё. Стянула простыню, взбила подушки и случайно заглянула под кровать со стороны мужа.
Там, у самой стенки, лежал чёрный подарочный пакет с золотым тиснёным узором — такие выдают в дорогих парфюмерных магазинах. Внутри — атласная лента и картонная вставка, из которой явно вынули флакон. Духи были явно дорогие и точно не для неё. Сам флакон унесли, а пустую упаковку спрятали и забыли.
Она держала пакет в руках, когда Дмитрий внезапно вернулся за забытым телефоном.
— Это что? — спросила Анна ровным голосом.
Его лицо сначала побледнело, потом покрылось красными пятнами. Он начал оправдываться:
— А, это… на работе скидывались на подарок бухгалтеру. У неё юбилей. Я пакет домой принёс, чтобы София не нашла — она везде лезет. Хотел выбросить, но забыл.
— Под нашу кровать спрятал. От дочери.
— Ну а куда ещё? — Он уже злился. — Ты мне что, не доверяешь? Я с температурой, работы выше крыши, а ты по дому обыск устраиваешь и в чём-то подозреваешь.
Ловкий ход. В одну секунду он перевернул всё: теперь не он прячет чужие вещи, а она — плохая жена, которая роется в его вещах.
— Доверяю, — ответила Анна и положила пакет на тумбочку. — Просто спросила.
Дмитрий схватил телефон и ушёл, громко хлопнув дверью — так не хлопают действительно больные люди.
Анна домыла полы, покормила дочь, села с чашкой чая и пустым пакетом. В голове уже складывалась полная картина, не хватало только последней детали. И она пришла сама — в начале третьего в дверь позвонили.
На пороге стояла свекровь, Наталья Петровна, с домашним пирогом. Она вошла, чмокнула воздух возле щеки невестки и сразу громко позвала внучку.
— София, бабушка пришла! Где моя любимая?
— Привет, бабушка, — отозвалась девочка из комнаты и снова уткнулась в планшет.
— Совсем в экране утонула, — вздохнула свекровь, разуваясь. И сразу начала хвалить сына. — Как мой Димочка? Приболел, бедняжка, мне звонил. Ты его пожалей, он же на работе из последних сил, всё для семьи делает.
— Конечно, жалею, — кивнула Анна и поставила чайник.
— И людям помогает. Помнишь мою соседку Зинаиду? У неё дочь, Марина, недавно развелась. Я Димочку попросила — помоги, мол, соседка давняя. Он и устроил её месяц назад в свою компанию. Зинаида теперь в восторге, всё благодарит.
— Правда? — Анна подняла брови. — А мне Дмитрий ничего не говорил.
— Наверное, замотался совсем, — махнула рукой свекровь. — Работы невпроворот.
Анна разливала чай и мысленно считала. Месяц назад у Дмитрия резко изменился график — вечерние встречи, авралы, телефон постоянно в ванной. А оказалось, в фирме появилась Марина.
— Хорошая девушка? — спросила она.
— Замечательная. Молодая, красивая, вежливая. Димочка говорит, быстро освоилась. Вот какой у тебя муж заботливый.
Свекровь посидела ещё минут сорок, рассказала новости и уехала. Анна осталась с новой информацией и пустым пакетом от духов.
Вечером Дмитрий пришёл раньше обычного. Принёс Софии шоколадное яйцо, Анне — скромный букет хризантем. Вёл себя тихо и заискивающе, будто чувствовал, что почва уходит из-под ног.
После ужина София ушла в свою комнату. Они остались на кухне вдвоём.
— Давай позвоним Андрею, поздравим с днём рождения, — предложила Анна. — Неудобно, человек вчера был, а я даже спасибо не сказала.
Дмитрий замер.
— Сейчас поздно уже.
— Полвосьмого. Нормально. — Она кивнула на его телефон. — Набери.
Он не двинулся.
— Тогда я сама с твоего наберу.
— Не надо, — быстро сказал он, накрыв телефон рукой.
На этом всё стало окончательно ясно. Никакого Андрея. Никакого дня рождения.
— Дорогие духи, — тихо сказала Анна. — За восемь лет ты мне таких ни разу не дарил. А Марине, значит, подарил. И привёл её в наш дом, где спит твоя дочь. Как ты мог?
— Какая Марина? Ты всё выдумала.
— Не нужно притворяться. Дочь соседки твоей мамы. Которую ты месяц назад взял на работу. С тех пор и начались «авралы». Бокал с помадой, вино, упаковка от духов под кроватью, телефон в ванной, внезапная «болезнь» именно на день нашего отъезда. Ты сам всё рассказал.
Он попытался сменить тон на примирительный:
— Давай не рубить сгоряча. У нас ребёнок, кредит на квартиру.
— А когда ты сажал чужую женщину за наш стол, где София завтракает, ты о дочери думал? Когда врал про температуру?
Дмитрий начал злиться:
— С тобой невозможно разговаривать. Не начинай при ребёнке.
— Это ты привёл свою женщину в дом, где спит твоя дочь. А я просто вернулась раньше.
— Собирай вещи. Сегодня переночуешь у мамы. Остальное заберёшь позже.
— Ты серьёзно меня выгоняешь? Это и моя квартира!
— Разберёмся с юристом. Завтра подам на развод и алименты. Квартиру либо продадим и разделим, либо я выкуплю твою долю.
Дмитрий постоял ещё немного, надеясь, что она передумает, но Анна была непоколебима. Через двадцать минут дверь за ним закрылась.
Из комнаты выглянула София:
— Мам, а папа куда ушёл?
— К бабушке. Ей помощь нужна. Иди дорисовывай, скоро почитаем на ночь.
Анна стояла в тихой кухне. На столе увядали хризантемы. Она не стала их выбрасывать. Впервые за последний месяц она точно знала: в этом доме больше никто не будет ей врать.