— Я здесь особый гость и рассчитываю на соответствующее отношение! — заявил руководитель мужа, повысив голос.
— С каких это пор ты «особый»? — мелькнуло у меня в голове, но я промолчала.
— Лизонька! — он обратился ко мне запанибрата и щёлкнул пальцами, как это делают хамоватые посетители в кафе. — Может, организуешь нам чего покрепче?
— Мы когда успели перейти на «ты»?! — возмутилась я мысленно и метнула взгляд в сторону супруга.
Антон в ответ изобразил «угрожающее» выражение лица и едва заметно кивнул в сторону кухни.
Здесь стоит сделать небольшое пояснение. Не так давно Антон устроился в одну очень статусную фирму и всеми силами пытался закрепиться там. По словам его шефа, Вячеслава Аркадьевича, перспективы у него были отличные.
Появление начальника в нашем доме вышло совершенно случайным. У них проходил корпоратив, и компания изрядно перебрала. Антон, оказавшийся чуть более трезвым, вызвался заказать такси, а потом выяснилось, что мы живём почти рядом.
Вячеслав Аркадьевич обитал всего в нескольких кварталах от нас — дорога была общей.
Когда машина подъезжала к нашему району, шеф вдруг заявил, что ему необходимо срочно выйти.
— До квартиры я так не дотерплю, — пробормотал он, путая слова. — Останови где-нибудь здесь.
И Антон, проявив чрезмерное усердие, предложил ему заглянуть к нам.
Так Вячеслав Аркадьевич и оказался в нашей квартире. Проведя некоторое время в санузле, он без лишних слов прошёл в гостиную и расположился в моём кресле.
Это кресло подарила мне бабушка — человек, заменивший мне семью. В нём она читала Бунина, Бабеля и ещё множество книг, курила папиросы и размышляла о жизни. Она ушла тихо, во сне, с книгой на коленях — прямо в этом самом кресле. Оно было единственным, что осталось у меня от неё.
— Может, чаю? — услужливо поинтересовался Антон.
— Не откажусь, — кивнул Вячеслав Аркадьевич.
— Лиз, — обратился ко мне муж, — сделай, пожалуйста.
Я заварила чай, рассчитывая, что гость задержится ненадолго — такси ведь ждало внизу. Но ожидания не оправдались.
После чая начальник приободрился и решил, что вечер только начинается. Такси отправили восвояси, и застолье продолжилось.
— Потерпи, — первым делом прошептал Антон, когда мы остались вдвоём.
— И сколько именно? — уточнила я. — Уже почти полночь.
— Я не знаю, но… — он сжал мой локоть, а взгляд у него был загнанный. — Лиза, это же Вячеслав Аркадьевич. От него зависит моё продвижение. Премия. Годовая. Ты понимаешь?
Я понимала прекрасно — одиннадцать лет в бухгалтерии научили меня считать деньги и последствия.
— Один вечер, — тихо произнёс он. — Всего один. Ради меня.
Я согласилась.
Когда мы вернулись в гостиную, Вячеслав Аркадьевич развалился в моём кресле, широко расставив ноги в лакированных туфлях, и вертел в руках сигару. Сизый дым стлался над тканью, пропитывая её запахом. Меня передёрнуло.
— Вячеслав Аркадьевич, — осторожно начала я, — может, вам будет удобнее на диване? Там и к окну ближе. У нас вообще-то не курят…
Он посмотрел на меня так, будто приценивался к обстановке.
— Мне и здесь нормально, — отрезал он и обратился к Антону. — Так вот, насчёт контракта…
Дальше пошли разговоры о схемах, процентах и мутных договорённостях. Потом снова щёлкнули пальцы — я принесла коньяк. Потом кофе.
Он продолжал звать меня «Лизонька» и обращаться со мной так, будто я обслуживающий персонал.
Антон избегал моего взгляда, суетился, подливал, смеялся — угодливо и неестественно.
— Господи… — думала я. — За кого же я вышла замуж?
Пять лет жизни — и вот он, пресмыкающийся перед самодовольным типом в дорогом костюме, занявшим бабушкино кресло.
— Мне снова нужно в уборную… — пробормотал Вячеслав Аркадьевич.
Антон помог ему подняться.
— Антон, — остановила я мужа, — можно тебя на минуту?
— Что ещё? — раздражённо буркнул он.
— Либо ты сейчас его провожаешь, либо это сделаю я.
— Ты соображаешь, что говоришь?! — испугался он. — Это мой начальник!
— Он курит в моей квартире, портит вещь, которая мне дороже всего, и обращается со мной, как с прислугой. Тебя это устраивает?
— Один вечер! — взмолился он.
И тут я увидела его иначе: мелкого, дрожащего, готового на всё ради выгоды.
Шеф вернулся.
— Лизонька, — протянул он, — кофе будет?
Он снова устроился в кресле, и я заметила прожжённое место на подлокотнике.
И всё стало ясно.
— Кофе будет, — сказала я спокойно. — Но сначала встаньте.
— Что? — он поднял брови.
— Это кресло моей покойной бабушки. А вы испортили его сигарой.
Он усмехнулся и повернулся к Антону.
— Угомони жену.
Я подошла, забрала сигару и потушила её в его же бокале.
— Покиньте мой дом.
Он поднялся, посмотрел на меня сверху вниз и направился к выходу.
Антон ринулся следом.
Через несколько минут вернулся опустошённый.
— Ты понимаешь, что ты сделала?.. — прошипел он. — Это конец. Всё из-за твоего кресла и бабушки!
Он начал собирать вещи.
Антон ушёл к матери и уже полгода живёт там.
И вот я думаю:
стоит ли подавать на развод — или всё-таки пытаться объяснить ему, что тогда он был неправ?