В кабинете руководителя стоял запах дорогого одеколона. Марина примостилась на самом краешке кресла — так садятся люди, которые заранее понимают, что долго их здесь держать не собираются, — и украдкой наблюдала, как начальник перебирает бумаги.
Не обнаружив нужного, Климов открыл верхний ящик стола и небрежно швырнул перед ней пачку путевых бланков.
— Переделайте, — бросил он. — Все машины должны выйти на линию. Нам жизненно важен этот контракт, поэтому маршруты пусть будут как в заявке. И каждый лист, будьте добры, подпишите. Завтра приедет комиссия.
Марина сняла очки и аккуратно протёрла стекла рукавом. Машины она знала на память. Все до одной. Какая ещё ездит, какая стоит уже месяц из-за отсутствия запчастей, а какая годится разве что на металлолом. Реально работала едва ли половина.
Дорогу на маршруте она тоже помнила отлично, потому что когда-то, в прошлой жизни, работая в проектном бюро, сама рассчитывала нагрузку на такие покрытия. Тяжёлая техника раздавит её за считанные недели…
— Есть вопросы? — Климов щёлкнул зажигалкой, на секунду вспыхнул огонёк.
— Есть, — спокойно ответила женщина. — Половина машин неисправна. И дорога такой поток не выдержит.
Климов усмехнулся, но глаза его остались ледяными.
— У меня тоже вопрос, — язвительно проговорил он. — Вам за что платят? За подписи в бумагах или за…
Он раздражённо махнул рукой.
— В вашем возрасте пора бы уже понимать, как всё в жизни устроено.
Марина ничего не сказала. Она поднялась, забрала бланки. Голова сама втянулась в плечи, как у черепахи. Спина согнулась, и до двери она прошла мелкими, шаркающими шагами, будто её тянули за невидимую нить.
Бланки она не подписала.
В диспетчерской пахло шиповником. Ольга всегда приносила на смену термос — так она старалась примирять людей. Разлить по кружкам горячий настой, выслушать жалобы, посочувствовать, что-нибудь посоветовать.
Но Марине она не могла подсказать ничего. Как ослушаться прямого распоряжения начальника — она тоже не представляла.
Дверь распахнулась. Вошёл Игорь, заведующий гаражом, и положил бумаги на стол поверх раскрытого журнала.
— Подпиши и не усложняй, — сказал он. — Все ставят подписи, и ты поставь.
Марина промолчала и даже не прикоснулась к листам.
Через два дня Климов снова вызвал её.
— Если завтра не подпишете, я уволю вас по статье, — холодно произнёс он. — Повод найду.
Марина растерялась. Потерять работу она не могла. Но и ставить подпись под этими бумагами что-то не давало. Наверное, совесть.
В чувство её привела дочь. Аня училась на факультете журналистики, обожала свою будущую профессию и никого не боялась. Выслушав мать, она сказала:
— То есть ты молчишь, чтобы не потерять работу, где тебя унижают?
— Похоже на то, — тихо ответила Марина.
— А если дорога провалится, виноватой сделают тебя? Потому что твоя подпись в документах?
Марина кивнула.
— Тогда подумай, — сказала Аня. — Что лучше: остаться без работы или оказаться на скамье подсудимых?
— А жить мы на что будем, если меня уволят? — спросила Марина устало.
— Не пропадём, — улыбнулась дочь.
Марина приняла решение. За ночь она подготовила расчёт нагрузки на дорожное покрытие, указав реальные данные, которые каждый день видела на мониторах, и утром отправилась на работу.
— Ну что, решила? — осторожно спросила Ольга.
— Не подписала, — ответила Марина. — И не подпишу. Сегодня комиссия — покажу им расчёты.
Ольга поставила кружку с шиповниковым настоем на стол. Пальцы её мелко задрожали, и она спрятала руки под стол.
— Тебя же уволят… — прошептала она. — И меня вместе с тобой.
— Тебя-то за что? Ты ведь ничего не подписывала.
Ольга отвернулась к окну и ничего не сказала.
Комиссия приехала ближе к полудню. Марина наблюдала из окна диспетчерской, как Климов водит людей по площадке. Исправные машины стояли ровной линией, вымытые и блестящие, словно на параде. Сломанные загнали за дальний ангар.
Марина взяла папку с расчётами и вышла.
Климов заметил её издалека. Он шагнул навстречу и перегородил дорогу.
— Куда вы направились? Вернитесь на место!
Она обошла его, как обходят столб на тротуаре, и подошла к представителю городской администрации.
— Простите… — тихо произнесла она, коснувшись его локтя.
— Да?
— Я инженер-проектировщик дорог.
Чиновник посмотрел на неё внимательнее.
— Понимаю.
— Вот расчёт нагрузки на покрытие по заявленному маршруту. На участке возле школы покрытие давно не обновлялось, да и категория прочности ниже. И ещё — сводка по технике. Исправных машин меньше, чем указано.
Тут подбежал Климов.
— Не слушайте её! — взволнованно сказал он. — Она никакой не инженер, она обычный диспетчер!
Но чиновник не обратил на него внимания. Он взял папку и внимательно изучил расчёт.
— Расчёты составлены по стандарту, — сухо произнёс он. — Вызовите дорожников. Пусть проверят участок.
И тут из диспетчерской вышла Ольга. Прижимая к груди толстый журнал с записями выездов, она подошла к чиновнику.
— Вот журнал, — тихо сказала она. — Здесь отмечено, какие машины действительно выходили на линию.
Климов резко повернулся к ней.
— Ольга! Что вы делаете?! Вы что, сговорились против меня?!
Ему никто не ответил.
Вскоре приехали дорожники. Расчёты Марины подтвердились полностью, и контракт у Климова забрали.
А немного позже Марине предложили должность консультанта по логистике строительства. Конечно, она согласилась.
— Видишь, как всё получилось? — улыбнулась Аня. — И работу не потеряла… даже нашла лучше.
— Это правда, — согласилась Марина.
— Так всегда нужно! Если видишь неправду — говори.
Марина лишь улыбнулась.
Климова она за этот месяц увидела всего один раз. Он выглядел осунувшимся. Они прошли мимо, будто незнакомые.
Марина посмотрела на дочь и ласково погладила её по голове.
Аня ещё только начинала жить, поэтому для неё всё было простым и понятным — чёрное и белое.
И всё же Марина подумала:
Лишь бы этот свет в её глазах никогда не погас.
Стол в новом кабинете Марины был широкий и просторный, совсем не такой, как прежний диспетчерский.
Перед ней лежала карта нового микрорайона, и она прокладывала маршруты.
О прошлой работе женщина больше почти не вспоминала.