— Лариска, ты чего, всерьёз заделась? — Тамара глядела с таким неподдельным удивлением, будто искренне не улавливала, в чём дело.
Часы показывали три ночи. Я с раскалывающейся головой вернулась после смены и грезила только об одном — рухнуть в своей законной кровати, в своей квартире. И уж точно не рассчитывала наткнуться на ночное застолье на своей кухне. Тамара, распахнув свой пёстрый халат, уверенно орудовала у плиты. Судя по всему, расходиться никто не планировал.
Я подумала, что неплохо бы что-нибудь съесть. Но в холодильнике сиротливо лежали только пара морковок и зачерствевший кусок хлеба.
Подвыпившие мужчины за столом неловко переглядывались. Среди них был и мой Артём — он поднялся и приблизился ко мне.
— Я не обиделась, — произнесла я, хотя внутри кипело желание швырнуть во всю эту компанию что-нибудь тяжёлое. — Я просто вымоталась и хочу спать. И, кстати, было бы неплохо поесть. Хотя бы. Но в холодильнике пусто.
— Да перестань ты! — отмахнулась Тамара. — Что ты такая занудная? Будто чужая! Бурчишь хуже бабки! Артём, скажи ей!
Мой Артём стоял у холодильника и виновато косился на меня. Прямо как провинившийся щенок, который портит обувь, а потом жалобно скулит — и всё равно делает то же самое на следующий день.
Позади него маячил Ромка с какой-то новой девицей. И Димон, от которого несло перегаром так, что казалось — цветы на подоконнике сейчас завянут.
Вот тогда, по сути, и начались мои тихие манёвры. Хотя, если честно, всё стартовало раньше. Просто я долго не осознавала, что моя территория уже захвачена.
Когда мы с Артёмом расписались, я знала, что он вырос в бараке. Он вспоминал об этом с какой-то странной теплотой. Про общий коридор с запахом еды и кошек, про один туалет на всех. Про соседку тётю Нюру, которая лечила всех подряд спиртом и крепким словом.
Он рассказывал и про Тамару с третьего этажа, которая заменила ему мать, когда его родная уехала с дальнобойщиком. Хотя Тамара была старше его лет на десять.
Я слушала и умилялась: какая бедность, но какое «единство». Прямо не коммуналка, а школа человечности.
Через год после свадьбы барак расселили. Всем выдали квартиры в разных районах. Мы с Артёмом обосновались в двушке, делали ремонт, выбирали обои. Помню, как спорили про оттенок: он хотел один, я — другой. И это казалось важным.
А потом появилась Тамара.
Она возникла на пороге с огромной сумкой, из которой выглядывала колбаса, румяная и довольная. Сразу заявила, что ей дали жильё далеко, ездить неудобно. А от нас — рукой подать.
— Поживу немного, — не попросила, а поставила перед фактом она. — Артёмчик, мы же не чужие.
Артём всё понял. Обнял её и начал показывать нашу квартиру.
«Немного» растянулось на месяцы. Тамара уходила на работу и возвращалась обратно. Потом привела Ромку. Потом Димона. Потом ещё людей, чьи имена я уже путала.
Они ели мои продукты и критиковали вкус. Смотрели мой телевизор и жаловались. Спали на моём диване и обсуждали, что его пора менять.
— Артём, — говорила я, когда мы оставались вдвоём, — это ненормально. Это наш дом.
— Да брось, — отвечал он. — Это свои. Почти семья.
Я пыталась донести, что существуют границы. Личное пространство. Уважение. Но мои слова словно отскакивали от стены.
И в ту ночь я окончательно поняла: объяснения не работают. Эти люди живут по другим правилам. Где «свой» — значит можно всё.
Значит, нужно было показать иначе.
Я продумывала план почти две недели. Прокручивала в голове, репетировала.
— Артём, — сказала я однажды, — пора обновить квартиру. Давай сделаем ремонт и поживём где-нибудь.
— Где? — насторожился он.
— У Тамары. Или у Ромки. Они же свои.
Я позвонила мастерам, договорилась о сроках. Артём сомневался, но я уже решила.
В субботу мы сообщили Тамаре.
— Тут такое дело… ремонт… надо где-то пожить…
Она растерялась.
— У нас же тесно… и далеко… может, вы в гостиницу?
Артём начал звонить друзьям. У всех вдруг находились причины: ремонт, гости, проблемы.
Он долго сидел молча.
— Значит, так, — сказал он наконец. — Они «свои» только когда у меня дома.
Я ничего не сказала. Просто ждала.
На следующий день Тамара тихо уехала.
Ремонт мы отменили. Но спустя неделю она снова появилась.
И тут Артём встал в дверях.
— Тамара, в следующий раз сначала позвони.
Она опешила.
— Ты серьёзно?
— Да. Мы подумаем.
Она возмущалась, кричала, но в итоге ушла.
Я посмотрела на Артёма. Он выглядел опустошённым.
Я подошла и обняла его. Он был напряжён, но постепенно начал успокаиваться.