Марина и Дмитрий Ковалёвы обосновались в столице. Новогодние выходные для них давно превратились в традицию: размеренные прогулки по тихим, заснеженным улицам, визиты в музейные залы, где в эти дни было непривычно свободно, походы на детские спектакли и катание на коньках.
Их сыну Илье недавно исполнилось девять, и он обожал эту предновогоднюю атмосферу города.
В этот раз супруги решили никуда не уезжать, а провести праздники дома, растворившись в зимней столице.
Все намерения рассыпались за три недели до Нового года, когда раздался звонок от младшей сестры Марины — Лены.
Та жила в Полтаве с мужем Андреем и двумя детьми: пятилетним Костей и трёхлетней Дашей.
— Марин, привет! Мы тут с Андреем посовещались — надоело встречать Новый год на даче, глядя на один и тот же забор. Душа просит культуры! Киев — самое то. Ты же всегда рассказывала, как там сказочно зимой.
Марина напряглась:
— Лен, ну… мы и сами только всё планируем. В гостиницах мест почти нет, цены запредельные…
— Да зачем нам гостиница, мы к вам приедем! — бодро отрезала Лена. — Понятно, не в вашу однушку. Снимите квартиру побольше, мы за свою часть заплатим. Вместе же веселее! Детям праздник, нам — культурный прорыв. Костя ВДНХ мечтает увидеть, я ему альбом показывала! Мы вам мешать не будем, мы самостоятельные. И готовить поможем — завтрак, обед, ужин. Настоящий семейный формат.
Марина пыталась возражать, упоминая разный ритм жизни и накопившуюся усталость, но Лена тут же перешла в режим «младшей»:
— Ну Мариш, мы же так редко видимся! Ты же любишь племянников. И Илье с Костей будет здорово — почти братья.
Дмитрий, услышав новости, тяжело выдохнул:
— Твоя сестра — как стихия. Но если честно, трёхкомнатную мы не осилим. Максимум — студия в старом доме. Пространство одно, пусть и с высотой. Будет тесновато.
После долгих споров и под гнётом чувства долга решили: арендуют просторную студию-лофт (около 50 квадратов) в центре.
Главное достоинство — два спальных яруса с крутыми лестницами.
— Вот, — Марина показывала Лене фото по видеосвязи, — мы с Димой наверху, вы с Андреем — на втором уровне. Внизу общая зона: кухня, диван, стол. Почти как два этажа.
Лена радостно закивала:
— Супер! Почти как отдельные номера!
В день заселения первыми приехали Ковалёвы. Семья Лены ворвалась следом — шумно и стремительно.
Два огромных чемодана, россыпь игрушек и личная подушка Даши, без которой она «совсем не засыпает».
Лофт, казавшийся на фото воздушным и стильным, мгновенно заполнился вещами и голосами.
— Ого, какая лестница! — завопил Костя, заметив мезонин. — Я первый!
— Костя, аккуратнее! — вскрикнула Лена. — Тут же ступени узкие! Дим, ты не мог подобрать квартиру с нормальной лестницей? Это же опасно!
Дмитрий, сдерживая раздражение, ответил:
— Мы предупреждали, что лестницы крутые. Дом старинный.
Первый вечер ушёл на организацию сна. Выяснилось, что на мезонине Лены и Андрея помещается только одна кровать.
Раскладушку для Кости пришлось поставить внизу, за ширмой.
Даша испугалась высоты и темноты наверху, устроила истерику и уснула только рядом с Леной.
Андрей перебрался на диван. Идея «личного пространства» развалилась.
Утро второго дня началось в 6:30.
Первой проснулась Даша. Её плач разбудил Костю. Тот, не выспавшись, начал хныкать.
Шум докатился до Ильи на втором уровне. Он спустился сонный и столкнулся с дядей Андреем, который в одних трусах направлялся в единственный санузел.
— Занято, племяш, — прохрипел Андрей. — Организм включился, я надолго.
Илья, с трудом терпя, поднялся к родителям:
— Пап, мне в туалет надо…
Дмитрий спустился и начал нервно ходить под дверью. Изнутри доносились звуки планшета и запах сигареты.
Через двадцать пять минут Андрей вышел довольный:
— Что, все уже проснулись? Проходите, освободил.
В 7:30 стартовала утренняя «война» за раковину и чайник. Лена варила детям кашу, а на плитке Марина жарила яйца.
Воздух быстро наполнился запахами масла, детского питания и подгоревшей еды.
— Марин, у тебя яйца слишком резко пахнут, — сморщилась Лена. — Даша этот запах не переносит.
— Это обычная еда. Открой балкон, — сквозь зубы ответила Марина.
Костя и Илья, ещё толком не познакомившись, начали спорить за диван перед телевизором.
Костя требовал мультики, Илья — супергероев. Спор перешёл в толчки.
После завтрака, сдвинутого на два часа, решили ехать в музей — по настоянию Лены.
В метро Даша закатила истерику от духоты. На площади детей накрыл ледяной ветер, и они сразу заныли.
У касс тянулась огромная очередь.
— Час стоять на ветру? — буркнул Андрей. — Мы все сляжем. Может, через перекупщиков?
— Они дерут втридорога! — отрезала Лена. — Потерпим.
Через сорок минут Костя сообщил, что хочет в туалет. Андрей, ругаясь, увёл его, теряясь в толпе.
Вернулись они, когда Марина с Дмитрием уже подходили к кассе. Костя расплакался — не добежал.
Внутри музея началось настоящее испытание.
Лена пыталась что-то объяснять сыну, но он устал, был мокрый и ныл.
Даша на руках у Андрея засыпала, просыпалась от шума и снова плакала.
Марина с Ильёй, стараясь рассматривать картины, постоянно теряли родственников и созванивались.
— Знаешь, — пробормотал Дмитрий, глядя, как Андрей укачивает орущую Дашу под недовольные взгляды туристов.
Через полтора часа Лена сдалась:
— Дети вымотались. Пойдём?
Нервы были уничтожены, а Костя ехал обратно в мокрых штанах.
Вечером, после ужина, который готовили вдвоём и ели по очереди, начался «отдых».
Но дети, перевозбуждённые, не засыпали. Даша капризничала.
Костя и Илья, наконец найдя общий язык, носились по студии и орали, пока кто-то из взрослых не срывался.
Лена включила сериал на планшете без наушников.
— Лен, сделай потише, — просила Марина. — Илья пытается уснуть.
— Ой, извини, — вздыхала та, почти не снижая громкость. — Но пространство же общее.
Это слово стало проклятием.
Ни тишины, ни уединения. Даже разговоры были общими.
Дмитрий и Андрей пытались говорить о политике, но быстро начинали спорить и замолкали, утыкаясь каждый в свой телефон.
На третий вечер произошёл взрыв.
Марина пошла в душ и провела там двадцать минут — единственные спокойные минуты за день.
Выйдя, она столкнулась с разъярённой Леной.
— Ты вообще о других думаешь?! — налетела та. — Мы тебя ждали! У Андрея живот схватило, ему срочно надо! И горячая вода не бесконечная!
— Я мылась обычное время, — холодно ответила Марина. — И у нас безлимит.
— Обычное? — фыркнула Лена. — Когда нас семеро, обычное — пять минут!
— Я следующий, — вставил Андрей.
— Вы в своём уме?! — сорвалась Марина. — Кто вас звал? Кто уговаривал снимать квартиру больше? Я предупреждала, что будет тесно! Ты хотела культуру? Твой сын обмочился у входа в музей, твоя дочь орёт без остановки! Какая культура? Вы притащили сюда свой дачный бардак и теперь требуете, чтобы мы жили по вашим правилам? Пять минут в душе? Может, ещё расписание для туалета составим?!
Повисла тишина, прерываемая плачем разбуженной Даши.
— Значит, мы тут лишние? — прошипела Лена. — Мы уезжаем завтра.
— Езжайте, — тихо сказала Марина.
На следующий день они молча собрали вещи. Прощание было ледяным.
— Всего доброго, — бросил Андрей.
Когда дверь закрылась, в студии стало оглушительно тихо.
— Ура, можно смотреть что хочу? — первым сказал Илья.
Марина села на диван и расплакалась — от накопившегося напряжения.
Вечером позвонила мать — Нина Петровна.
— Мариш, что у вас случилось? Лена говорит, вы их чуть ли не выгнали, что вы зазнались и даже в душ не пускали…
Марина устало ответила:
— Мы просто хотели разного отдыха.
После разговора она подошла к окну. Заснеженный город снова стал тихим и только их.
А Лена, вернувшись домой, выложила в соцсети старые летние фото с дачи с хештегом
#настоящийотдых #семья #домждёт
В её версии не было тесноты и ссор — только неблагодарная сестра.
И эта версия была удобна всем, кроме тех, кто заплатил за эту «культурную программу» настоящую цену.