— Они заедут ненадолго, максимум дней на десять, — бросил Игорь.
— Правда? — у меня даже руки задрожали.
— Да брось, — успокоил он, — они тебе мешать не будут.
Речь шла о его матери и младшей сестре, которые свалились к нам без предупреждения — ни звонка, ни сообщения, ни намёка. Игорь распахнул дверь с таким восторгом, будто на пороге стояли долгожданные благодетели, а не две самоуверенные родственницы.
— Маше ведь учиться нужно, — заявил он вечером, когда я пыталась переварить случившееся. — Пять лет, между прочим. Катя, ты вообще представляешь, сколько здесь стоит аренда жилья? А так…
— Допустим, Маше правда нужно учиться, — медленно произнесла я. — Но объясни, пожалуйста, зачем с ней приехала твоя мама? Она тоже студенткой заделалась?
— Мама… — Игорь неожиданно замялся. — Ну… она… как бы…
— Поняла, — перебила я. — Можешь не утруждаться.
Он что-то неразборчиво буркнул, отвернулся к стене и заснул.
На следующее утро Валентина Сергеевна взялась тщательно изучать мою кухню. Она распахивала шкафы, выдвигала ящики и при этом неодобрительно прищёлкивала языком.
— Плитка у тебя, Катенька, — протянула она, кривя губы, — своеобразная. Холодная какая-то. Я бы сюда что-нибудь потеплее подобрала, поуютнее. Есть сейчас хорошая, под кирпич…
Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Мою испанскую терракотовую плитку ручной работы она предлагала заменить безликим «под кирпич».
Прошло ещё несколько дней. Гостьи начали чувствовать себя как дома, и стало ясно: ни о каких десяти днях речи не идёт.
Однажды я решила поговорить с мужем напрямую.
— Игорь, — сказала я, — это моя квартира. Моя. Я не собираюсь жить с твоей мамой и сестрой пять лет. Я выходила замуж за тебя, а не за весь ваш клан.
— Да перестань ты быть такой зацикленной на себе, — поморщился он. — Это мои близкие. А ты думаешь только о собственных удобствах.
— В общем-то, все люди, кроме редких фанатиков, заботятся прежде всего о себе, — парировала я.
— Всё, хватит. Немного поживут — и съедут, — отмахнулся он.
Я ему не поверила.
Вскоре начались «случайности». Вещи ломались одна за другой. Валентина Сергеевна взяла мой фен — подарок самой себе на день рождения — и умудрилась его спалить. Каким образом, загадка, но от прибора осталась лишь гарь.
— Ну и техника нынче, — всплеснула она руками. — Название одно. Раньше делали на совесть, мой фен лет двадцать служил. А сейчас — тьфу!
Кофемашину, которая взбивала пенку, как облако, Маша залила обычной водопроводной водой. Хотя фильтр стоял рядом, и я раз сто объясняла, что нужно использовать только очищенную воду — даже записку приклеила. Машина издала последний булькающий звук и умерла.
— Помянули… — тихо сказала я.
Стиральную машину свекровь загрузила так, что она не просто остановилась, а будто окончательно сдалась под натиском белья.
— Катенька, — произнесла Валентина Сергеевна с видом святой невинности, — ну что ты так переживаешь? Железки — дело наживное. Ты молодая, трудолюбивая, заработаешь ещё.
А вчера Маша, тихая и почти незаметная, вылила на себя мою дорогущую сыворотку — всё, что оставалось во флаконе.
— Ой… — пробормотала она. — Я случайно. Задумалась. Прости.
Следом она угробила новый чайник.
— Я не услышала, как он закипел, — сказала она, хлопая ресницами.
Я купила другой — со свистком. Без толку. Маша, которая постоянно ходила в наушниках, умудрилась спалить и его.
— Он очень тихо свистит… — промямлила она.
— А может, стоит иногда снимать наушники? — сорвалась я. — Например, когда ставишь чайник?
Она обиженно надулась и скрылась в комнате.
Через пару дней Маша праздновала день рождения. С размахом. Я была на работе и не видела происходящего — к сожалению.
Потому что под вечер она позвонила мне в истерике:
— Катя! Мы… тут… — голос дрожал.
— Что случилось?
— Мы затопили соседей!
Я примчалась домой. Уже в подъезде слышались крики. Соседка снизу, чей свежий ремонт пострадал, буквально набросилась на меня.
— Иди сюда! — рыдала она, таща меня в ванную. — Смотри, что они натворили!
На потолке расползлось огромное мокрое пятно, похожее на распластанное животное.
— Ты знаешь, сколько это стоило?! Мы же в кредит делали! — всхлипывала она.
— Успокойся, — сказала я. — Разберёмся. Сколько вышел ремонт?
Она назвала сумму.
— Всё решим.
В тот же вечер я составила перечень уничтоженного имущества, позвала всех на кухню и положила перед ними лист.
— Что это? — удивилась Валентина Сергеевна.
— Расчёт, — спокойно ответила я. — За технику и за ремонт соседям.
— Ты мне счёт выставляешь? — усмехнулась она. — Матери своего мужа?
— Именно.
— Игорь! — она метнула взгляд на сына. — Ты это видишь?
— Катя, — начал он мягко, — ну правда, техника ломается, такое бывает…
— Хорошо, — кивнула я. — А потоп — тоже «бывает»?
— Ну… да.
— Тогда плати, — сказала я. — Или вы всей семьёй компенсируете ущерб.
— Но…
— Соседка подаёт в суд, — добавила я и посмотрела на Машу. — Я не шучу.
Наступила тишина.
— Итак, — подвела итог я. — Первое: вы сейчас собираете вещи и уезжаете. Игорь, если хочешь — можешь ехать с ними. Квартира моя, добрачная. Второе: деньги за ремонт и сломанную технику переводите мне до конца недели. Тогда без суда. Всё ясно?
Свекровь мрачно кивнула. Они ушли собираться, за дверью слышалась ругань и даже пара шлепков. Вскоре квартира опустела. А через несколько дней деньги пришли — часть я сразу передала соседке.
С тех пор ни Валентина Сергеевна, ни Маша у нас не появляются.
Наверное, мне должно быть грустно?