Марина видела в Артёме жизнерадостного и открытого молодого человека, обожающего шумные тусовки. Они встретились на дне рождения общих приятелей, где Артём покорил Марину своим остроумием и обаянием.
Минуло два с половиной года. Уже десять месяцев Марина и Артём обитали вместе в его квартире. Идея съехаться принадлежала именно ему:
— Сколько можно, будто подростки, бегать на свидания? Перебирайся ко мне. Поживём вместе, а там, может, и распишемся.
Уверенность и напор Артёма всегда импонировали Марине. Ей нравилось, что он принимал решения сам: самостоятельно приобрёл жильё, самостоятельно обзавёлся автомобилем. Но его бесконечная тяга к вечеринкам начинала её тяготить.
— Ты куда в такой час? Уже почти одиннадцать, — интересовалась Марина, когда Артём внезапно покидал квартиру. В такие минуты она осознавала, что совместное существование с ним совсем не совпадает с её представлениями о семье.
— Заеду к Игорю. Есть разговор.
— Какой ещё разговор ночью? — удивлялась она.
— Заглянем в паб, обсудим дела. Скоро появлюсь, — отмахивался он.
У Артёма сложилась особая привязанность к приятелям — без встреч с ними он будто задыхался. Марина знала поимённо всех его товарищей: Игоря, Романа, Кирилла, Дениса, хотя лично общалась далеко не с каждым.
Оставшись в одиночестве, девушка нередко рыдала от досады и чувства покинутости. Артём мог игнорировать звонки часами, а затем оправдывался занятостью или тем, что не слышал телефона. Всё чаще он возвращался под утро, и в такие «радостные» дни от него ощутимо тянуло спиртным.
— Ты снова выпивал? Сколько это будет продолжаться? Сейчас середина недели! Ты скатываешься! — негодовала Марина.
— Прекрати читать нотации! Я не обязан сидеть дома. Ты же видишься со своими подругами, так что не вмешивайся и уважай мои занятия! — огрызнулся сожитель и захлопнул дверь.
Тревога Марины усиливалась, а её мать, Ольга Петровна, лишь усиливала сомнения:
— Доченька, держись от него подальше! Твой Артём зависим. Мой отец таким же был — бабушка всю жизнь страдала. Не повторяй её судьбу!
— Мам, всё наладится. Он возьмётся за ум, — отвечала Марина, хотя сама уже сомневалась.
Однако положение становилось хуже. Артём начал прикладываться к бутылке не только в барах, но и дома, в одиночку.
— Завтра тебе в офис. Как ты поднимешься? — переживала Марина.
— Встану без проблем. Я же не пропускаю работу, — бормотал он заплетающимся языком. Но утром часто проспал и являлся в офис лишь к полудню.
Вскоре Артёма уволили — руководство устало закрывать глаза на его опоздания.
— Ничего страшного, подыщу другое место. Таких специалистов днём с огнём не сыщешь, — уверял он себя.
Подработку на удалёнке он действительно находил быстро. Но легче Марине не становилось: заработанное он спускал на алкоголь. Ей пришлось самой вносить плату за жильё и закупать продукты.
— Хватит тратить деньги на выпивку! Нам скоро не на что будет жить! — в отчаянии говорила она.
— У тебя есть зарплата. Ты здесь живёшь, вот и покрывай расходы! — раздражённо отвечал Артём.
Марина не раз собиралась уйти, но продолжала надеяться на перемены.
Перелом наступил после одного вечера.
Накануне Восьмого марта, около одиннадцати, Артём снова засобирался:
— С Вадимом пересечёмся ненадолго, — произнёс он.
— Останься, пожалуйста. Праздник ведь! Ты опять напьёшься и оставишь все деньги в баре!
— Я сам решаю, как мне поступать! Праздник завтра. Потерпи, — усмехнулся он и хлопнул дверью.
Марина проплакала почти до рассвета. Он вернулся лишь в пять утра — шатаясь, раскидал одежду в прихожей и отправился в душ. Девушка не вышла к нему и вскоре задремала.
В восемь её разбудил отчаянный стук в дверь. Накинув халат, Марина заметила, что в ванной по-прежнему шумит вода. Сердце похолодело.
Открыв дверь, она обнаружила Артёма, уснувшего прямо под струёй душа — вода разливалась по полу.
— Вы нас заливаете! Что у вас происходит?! — закричал сосед, когда она открыла.
— Уже перекрыла! Сейчас всё вытру! — взволнованно отвечала Марина.
— Поздно! У нас потолок мокрый! Я составлю акт, будете компенсировать ущерб!
— Мы всё уладим, только не скандальте, — произнесла она и закрыла дверь.
Понимая, что платить придётся им, Марина окончательно осознала: так дальше нельзя. Она вытерла воду, с трудом разбудила Артёма, довела его до кровати, а затем собрала вещи и отправилась к матери.
Вечером в дверь позвонили. Сосед передал Артёму акт о затоплении.
— Если добровольно не оплатите, обращусь в суд, — заявил он.
Артём позвонил Марине:
— Что за бумаги мне вручили? Какое затопление?
— Ты разве не помнишь, что заснул под душем? Я едва не поседела! — ответила она.
— Я? Под душем?
— Я отправила тебе фотографии. Посмотри сам. И не знаю, сколько ты теперь заплатишь за воду и ремонт соседям.
— Что ты имеешь в виду?
— Я ушла. Разбирайся самостоятельно, — спокойно произнесла Марина.
Он требовал вернуться, обещал всё изменить, но она уже приняла решение.
Сосед подал в суд, и матери Артёма пришлось оформить заём, чтобы покрыть долги сына.
Спустя несколько месяцев Артёма направили в реабилитационный центр. О его дальнейшей судьбе Марина ничего не узнала. Она начала всё заново: занялась карьерой, уделила внимание себе и своим целям.
Первые недели дались тяжело — были и слёзы, и сомнения. Но, вспоминая бесконечные запои, пустые клятвы и унижения, Марина убеждалась, что поступила правильно.
Её новая реальность оказалась спокойной — без тревожных ночей, без стыда перед соседями и без необходимости оправдывать чужие ошибки.
Со временем боль отступила, уступив место облегчению и благодарности себе за смелость. Иногда Марина вспоминала Артёма, но без тоски — лишь с пониманием, что однажды она спасла себя. Каждый выбирает свой путь, и она предпочла дорогу к свободе и счастью, потому что строить семью с зависимым человеком — значит обрекать себя на страдания.