Я только что вернулась после четырех дней пребывания в больнице. Я настаивала на том, что мне срочно надо принять ванну — это просто насущная проблема для меня в этот момент. Но на самом деле это не так. Теплая и наполненная паром ванная, была идеальным местом для меня, чтобы спрятаться от страха, который оплетал мое сердце.
Я откладывала неизбежный момент увидеть свое тело, пока не погрузилась в теплую мыльную воду. Но я не могла откладывать дальше, поэтому мой взгляд медленно и осторожно опустился вниз…на пустое место…, где была моя левая грудь.
Там была заживающая рана… с черными стежками, покрытыми засохшей кровью. Это такое унижение, так жестоко, так мерзко…
Я поняла для себя, что мой муж, Джим, никогда больше не увидит меня голой. До этого у нас была такая взаимная страсть. Но сейчас, все это в прошлом. Как я могу нравиться ему с однобокой и такой уродливой фигурой? Мне только сорок три года, а я так глубоко стыжусь своего тела. От понимания этого на меня накатила такая волна грусти, что мне захотелось плакать.
Вдруг дверь в ванную комнату распахнулась, и Джим подошел ко мне. Не говоря ни слова, он наклонился, и медленно поцеловал мои веки. Он знает, что это мой самый любимый жест, которым он показывал, как он любит меня. Он молчал, но недолго думая, наклоняется вниз. Я заранее настраиваюсь на еле скрытое отвращение.
Джим смотрит прямо на мою рану и нежно целует колючие стежки. Один раз… Затем второй… Третий… Он встал и нежно улыбнулся мне, а затем посылает мне целое море воздушных поцелуев, моя вторая самая любимая традиция, и тихо закрывает за собой дверь.
Теплые, благодарные слезы скатываются по моим щекам и мягко капают в воду. Рана на моей груди все еще есть. Но в моем сердце ее больше нет.
