Виктор, широкоплечий и угрюмый, лишь коротко наклонил голову в знак приветствия.
— Мы чуть раньше, — тихо произнесла Елена. — Простите, пожалуйста. Всю ночь почти не сомкнули глаз, переживали.
— Заходите, — спокойно ответила Марина. — Обувь снимайте вот здесь. Ваша комната направо, та, где занавеска на двери.
— Это ещё что значит — заходите? — Юлия Павловна мгновенно появилась в прихожей и, раскинув руки, встала поперёк прохода. — Кто эти люди? Денис! Денис, выйди сюда немедленно!
Из большой комнаты показался Денис: в растянутой майке, с растрёпанными волосами и ломтем хлеба в руке. Он жевал и недоумённо моргал.
— Что там опять?
— Нас из квартиры выставляют! — почти завизжала Юлия Павловна. — Она каких-то посторонних привела!
— Юлия Павловна, — Марина говорила ровно, без повышения голоса. — Никто вас никуда не выставляет. Вы остаётесь в своей комнате. Андрей — в нашей спальне. А в комнате, которая относится к моей доле, будут жить Елена и Виктор. На основании договора.
— Какого ещё договора? — свекровь вспыхнула. — Я ничего не подписывала!
— Вашей подписи там и не требуется. Это моя комната.
— Тётя Марина, — Денис шагнул ближе. На лице у него смешались обида и растерянность, словно у переросшего ребёнка, которому внезапно отказали в обещанной игрушке. — Но мы же вроде договорились. Я уже туда вещи занёс…
— Мы с тобой ни о чём не договаривались, Денис. Это твоя тётя решила всё за всех. Твои сумки стоят в коридоре. Диван в большой комнате свободен.
Виктор неловко переминался, не зная, куда деть руки.
— Марина Ивановна, может, мы пока на лестнице постоим? — пробормотал он. — Как-то неудобно вышло.
— Ничего неудобного нет, — твёрдо сказала Марина. — Проходите.
Они всё же вошли. Елена, проходя мимо Юлии Павловны, втянула голову в плечи, будто ожидала удара или хотя бы резкого окрика. Свекровь проводила её таким взглядом, в котором без слов уместились и презрение, и ярость, и оскорблённое хозяйское право.
Ближе к полудню, когда шум в квартире только набирал силу, звонок прозвенел снова. На пороге оказались те самые гости, которых Юлия Павловна ещё накануне созвала на обед по случаю приезда Дениса. Впереди стояла её сестра, Валерия Юрьевна, полная, громкоголосая, с коробкой торта из пекарни «Колосок». Рядом топтался её муж Олег — тяжёлый, медлительный, в старой кепке. За ними выглядывала соседка Людмила Николаевна, прижимая к себе трёхлитровую банку солёных огурцов.
— Юля, мы уже тут! Где наш дорогой гость? — весело начала Валерия Юрьевна и тут же осеклась: прямо мимо неё в коридор протаскивали чужие коробки. — А это ещё кто такие?
— Валя… — Юлия Павловна схватилась за сестру, губы у неё задрожали. — Нас отсюда гонят. Она нас выгоняет.
— Кто гонит?
— Вот эта, — свекровь ткнула пальцем в Марину. — Родных людей на улицу, а сама, видите ли, всё решила.
Олег снял кепку, неторопливо оглядел Марину сверху вниз и заговорил с важностью человека, который привык считать себя рассудительным.
— Милая моя, давайте без истерик. Насколько мне известно, квартира Андрея. А вы, если прямо говорить, здесь просто живёте.
— Квартира принадлежит мне и Андрею в равных долях, — ответила Марина.
Она достала из папки выписку и протянула Олегу.
— Вот документ. Посмотрите внимательно. По закону половина квартиры оформлена на меня.
— Деньги-то за неё Андрей вносил, — тут же вставила Валерия Юрьевна.
— Деньги внесла я, — Марина даже не повернула головы. — Продала свою квартиру в Сумах и закрыла Андреев долг. Потом оплатила ремонт. Если нужно, привезу договоры, чеки из универсама «Родник», расписки от бригады. У меня всё сохранилось.
Людмила Николаевна тяжело вздохнула и покачала головой с таким видом, будто речь шла не о чужой жизни, а о плохо сваренном борще.
— Марина, ну ты же женщина разумная. Неужели из-за одной комнаты надо семью ломать? Поссорились, с кем не случается. Женская доля, что поделаешь. Мы все через это проходили.
— Людмила Николаевна, — спокойно ответила Марина. — Вы прошли — это ваш выбор. Я так не хочу.
Олег молча вернул выписку. По его лицу было видно: смысл он понял. Но признавать Маринину правоту не собирался.
— Всё равно это, знаете ли, некрасиво, — сказал он наконец. — За спиной у семьи. Да ещё при больной матери…
— Мать здорова, — перебила Марина. — Три месяца назад она сама мерила давление и показывала мне: сто тридцать пять на восемьдесят. В магазин ходит без сопровождения, сумки приносит сама.
— Валерия, она Андрея бросает! — Юлия Павловна вцепилась в сестрин рукав. — На развод бумаги отправила! Девять лет прожила в семье…
— Девять лет, — повторила Марина. — Вы сегодня уже напоминали. Только я так и не поняла: если я девять лет была членом семьи, почему всё это время вы называли меня временной?
В прихожей повисла тишина. Валерия Юрьевна открыла рот, но слов не нашла и закрыла его снова. Денис, до этого стоявший у стены, опустил глаза в пол.
И тут в замке резко заскрежетал ключ. Дверь распахнулась, и в квартиру почти влетел Андрей — раскрасневшийся, без шапки, в рабочей куртке с логотипом «Дорожный», с телефоном в зажатой руке. Он застыл на пороге, переводя взгляд с чужих коробок на Елену и Виктора, потом на Валерию Юрьевну с тортом, на мать, на Дениса. И только после этого посмотрел на Марину, стоявшую у стены с папкой под мышкой.
— Марина… Что здесь происходит? — голос у него был сорванный. — Я прочитал. Я ничего не понимаю. Что это за документы?
— Ты всё понял, Андрей. Просто не захотел поверить.
— Я решил, что ты сгоряча. Обиделась, психанула. Но развод? Ты серьёзно?
— Я девять лет пыталась тебе это сказать, только не всегда словами, — произнесла она. — А ты не слышал.
— Андрюша, — Юлия Павловна тут же схватила сына за рукав. — Скажи ей! Пусть уберёт этих людей из квартиры!
Андрей посмотрел сначала на мать, потом на жену. Он выглядел совершенно потерянным, и в этой его растерянности не было злобы. Именно поэтому Марине стало ещё тяжелее.
— Марин, — сказал он уже тише. — Давай поговорим. Только мы с тобой, без всех. Я с мамой сам разберусь, обещаю. Сегодня же поговорю. Только не уходи.
— Ты собирался поговорить девять лет, — Марина закрыла папку. — Я больше не хочу ждать, когда ты наконец решишься.
— А квартиру как теперь делить? — внезапно деловым тоном спросила Валерия Юрьевна.
— Если не договоримся — через суд, — Марина пожала плечами. — Если хватит здравого смысла, можно по-хорошему. Пусть Андрей думает. Пусть его мама тоже думает. Я не мщу, Валерия Юрьевна. Я просто ухожу.
Виктор вышел из комнаты и без лишних вопросов взял один из её чемоданов. Марина подняла второй, потом сумку, потом коробку с фиалками. Швейную машинку Виктор вынес следом — осторожно, двумя руками, словно нёс спящего младенца.
Марина сняла с крючка своё серое пальто, надела его и медленно застегнула пуговицы одну за другой. Она не торопилась. Пальцы не дрожали.
— Куда ты? — спросил Андрей.
Он шёл за ней по коридору так, как бегут за поездом, который уже начал отходить от платформы.
— К Наталье. На пятый этаж. Пока туда.
— А потом?
— Потом разберусь.
— А обед? — вдруг растерянно сказала Юлия Павловна тонким, почти жалким голосом. — Люди же пришли. Я стол накрыла.
— Суп в кастрюле, Юлия Павловна. Соль на столе.
Лифт снизу полз медленно, со знакомым скрипом и подвыванием. Марина стояла на площадке среди чемоданов и коробок. Дверь квартиры осталась прикрыта неплотно, и оттуда доносились голоса. Она не оборачивалась. Просто слушала, как иногда в дороге слушают чужой разговор за тонкой перегородкой. Внутри не было ни торжества, ни сожаления. Только усталость — лёгкая, прозрачная, почти чистая, как после долгой стирки, когда наконец развешано последнее бельё.
— Андрей, иди за ней, — сказала Юлия Павловна. Теперь её голос звучал тонко и беспомощно, почти по-детски. — Скажи, что я согласна. На всё согласна. Пусть оставляет себе эту комнату.
— Поздно, мама.
— Почему поздно? Она же ещё здесь, за дверью!
— Потому что она просила всего один раз, — Андрей говорил медленно, и в этой медлительности появилось что-то новое, чего Марина не слышала от него все эти девять лет. — Чтобы я сказал тебе «нет». Один раз, мама. Просто «нет».
— Ну так скажи! — почти сорвалась на крик Юлия Павловна. — Раз уж такой смелый стал. Скажи, что я неправа. Давай, говори!
Лифт наконец добрался до девятого этажа и с дрожью распахнул двери.
— Тётя Юля, — донёсся из прихожей растерянный голос Дениса, — а мне теперь где спать?
Ему никто не ответил.
Марина закатила чемодан в кабину и нажала кнопку. Двери медленно двинулись навстречу друг другу. И прежде чем щель между ними исчезла, до неё успел долететь голос Андрея — тихий, непривычный, будто он сам впервые пробовал эти слова произнести вслух:
— Мама. Ты не права.
— Что? — переспросила Юлия Павловна. — Повтори. Я не расслышала.