— Я не крутил роман на стороне! — срывающимся голосом выкрикнул Максим. — Ты сама себе все навыдумывала!
В ответ я молча выложила перед ним снимки экрана с его перепиской с некой «единственной».
— И после этого ты по-прежнему будешь уверять, что мне все померещилось? — спокойно поинтересовалась я.
Максим уставился на изображения, затем поднял глаза на меня.
— Ты что, лазила в моем смартфоне? — настороженно произнёс он.
— Не лазила, а посмотрела, — ровно откликнулась я.
— Какая разница! — вспылил он. — Ты следила за мной! И после этого ты ещё…
— После этого, — перебила я, — ты расплатишься. За всё.
Максим нахмурился, явно собираясь возразить, но я его опередила:
— Это не моя выдумка, Максик, — усмехнулась я. — Так что теперь отвечай за то, что сам же и придумал.
Идея действительно принадлежала ему. Четырнадцать лет назад.
Стоял май. Мы сидели в уютном кафе. Официантка с татуированной веткой на запястье поставила перед нами кофе в чашках цвета охры. И тут Максим неожиданно достал из папки несколько листов, придвинул их ко мне и расплылся в своей фирменной улыбке.
— Распишись, — попросил он.
— Это что? — уточнила я.
— Пустая формальность, Алёнушка, — мягко произнёс он. — Просто чтобы всё было по-честному.
Я быстро пробежалась взглядом по тексту.
— Это… брачное соглашение? — удивилась я.
— Ну… что-то вроде того, — неуверенно отозвался Максим. — Если вдруг кто-то из нас… ну, ты понимаешь… оступится…
Он выразительно посмотрел на меня.
— Тогда он теряет все имущественные права. Справедливо, не так ли?
Он смотрел именно так, что я сразу поняла — подозрения адресованы мне. Ну конечно. Я была, во-первых, девчонкой из провинции, а во-вторых, между нами была разница почти в пятнадцать лет.
— Ладно, Максим, — сказала я. — Я подпишу.
И подписала.
Уже после свадьбы он любил поддразнивать:
— Смотри, Алёнка, вздумаешь загулять — уйдёшь с тем, с чем пришла. А пришла ты ко мне в своих смешных джинсах с рынка. Помнишь?
Он смеялся. Я смеялась тоже. Тогда это казалось забавным. А потом я наткнулась на фотографию другой женщины и их диалоги.
Случайно. Я никогда не рылась в его телефоне — это казалось мне чем-то унизительным, почти подглядыванием в щель.
Но он забыл смартфон на кухне. Пришло сообщение, экран загорелся — и я увидела её.
Не юную секретаршу с накачанными губами. Нет. Женщину примерно моего возраста, возможно, чуть моложе. Уставшее лицо, тени под глазами. И ребёнок на руках.
Девочка лет трёх. С глазами Максима. С его ямочкой на подбородке.
«Папа, ты скоро приедешь? Мила скучает», — было написано.
Папа.
Я сидела на кухне, и холодная плитка под босыми ступнями казалась ледяной, хотя за окном стояла июльская жара. Где-то завывала сигнализация. А я думала о том, что именно я выбирала эту плитку — итальянскую, терракотовую, с узором, напоминающим соты.
Мы выбирали её вместе. И я радовалась, что он согласился на мой вариант, а не продавил свой скучный серый керамогранит…
Я не устраивала сцен. Не требовала объяснений. Я просто записалась к юристу.
Адвокат пролистал документы и медленно покачал головой.
— Соглашение составлено безупречно, Алёна Сергеевна. Абсолютно. Ваш супруг, очевидно, работал с очень сильными специалистами.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло сочувствие — или мне так показалось.
— Если вы подтвердите факт измены, всё имущество перейдёт вам.
Я наняла частного детектива. И получила доказательства.
Максим примчался ко мне — не домой, я уже жила у мамы в её старой пятиэтажке — и кричал так, что соседи выглядывали в подъезд. Я незаметно включила диктофон.
— Это было несерьёзно, Алёна! — орал он. — Пустяковая связь! Ты не понимаешь? Я же мужчина! Мне нужно было… Ну… Да у всех так! Это ничего не значило!
— Пустяковая? — рассмеялась я. — Четыре года — это пустяк? И ребёнок — тоже?
Он замолчал. Потом, отдышавшись, уже тише произнёс:
— Не подавай на развод.
— А с какой стати не подавать? — спросила я.
— Потому что я всё потеряю! — взревел он.
— Ясно. То есть ради своих денег и квартиры ты готов… на что именно, Максим? Жить на две семьи?
— Да нет! — раздражённо бросил он. — Я с ней порву!
— С ними, — холодно поправила я. — Ты бросишь их лишь бы не лишиться имущества. Я правильно понимаю?
Он буркнул что-то невнятное.
— Я думаю не о них, — сказала я. — А о том, каково жить с человеком, который предал дважды. Ты бы смог?
Он не ответил.
Её звали Марина. Когда я нашла её в соцсети — да, смешно, мы все теперь живём там, как рыбы в аквариуме — и предложила встретиться, она сначала отказалась.
Но потом согласилась.
Мы сидели в кофейне. Она плакала, тушь растекалась по щекам, а я думала — какая же она такая же доверчивая, как и я когда-то. Он и ей говорил о любви. Он и ей обещал.
Только ей он твердил, что со мной всё давно формально. Что мы чужие. Что развод — вопрос времени.
— Он говорил, что я одна, — всхлипывала Марина. — Что ты ему как сестра. Что вы вместе только из-за бизнеса…
Я включила запись, где Максим орёт про «пустяковую связь».
Марина слушала молча.
— Вот же… — прошептала она, когда запись закончилась.
И мы вдруг расхохотались. Громко, нервно. Посетители за соседними столиками оборачивались, а молодая официантка с веснушками и пирсингом в брови смотрела на нас, как на сумасшедших.
Возможно, так оно и было.
В суде Максим выглядел сломленным. Марина сидела рядом со мной. Когда судья оглашала решение, она сжала мою руку. Всё имущество перешло мне — по его же правилам.
После заседания я перевела Марине деньги. Много. Для дочери.
— Зачем? — растерянно спросила она. — Это же…
— Ребёнок ни в чём не виноват, — ответила я. — Как и ты.
Прошёл год. Марина рассказала, что Максим пытался вернуться. Она просто включила ему ту самую запись. И он исчез.
Мне он больше не звонил ни разу.