Когда Валентине Михайловне было немного больше пятидесяти, с её старшей сестрой Галиной случилось почти то же самое: её тоже «ненадолго определили» в похожее учреждение. Правда, тогда это называли иначе — не пансионатом, а «частным уходом на период восстановления». Галина перенесла серьёзную операцию, и родные в один голос уверяли: оставаться одной ей нельзя, нужен присмотр, режим, помощь, и вообще всё делается исключительно для её же блага.
А спустя пару месяцев о её комнате в коммуналке дома почти перестали говорить. Потом откуда-то возник разговор об обмене, затем выяснилось, что деньги якобы ушли на лекарства, процедуры и какие-то старые долги.
Галина тогда твердила одно и то же:
— Я ничего не подписывала.
Но её слова пропускали мимо ушей. Объясняли просто: после болезни человек стал забывчивым, путается, не всё понимает. А тот, кто тогда «помогал оформить бумаги», носил именно эту фамилию — Куликов. Вадим Куликов. Знакомый двоюродного брата, человек обходительный, деловой, всегда с аккуратной кожаной папкой под мышкой.
Лицо его Валентина Михайловна помнила смутно. Зато фамилия врезалась в память намертво.
Потому что после всей той истории Галина в свою комнату уже не вернулась.
Закончив завтрак, Валентина Михайловна подозвала медсестру и как бы между прочим спросила:
— Скажите, а кто такой Куликов?
Женщина взглянула на неё с лёгким напряжением, словно вопрос оказался не совсем удобным.
— Представитель администрации. Занимается организационными моментами.
— Он врач?
— Нет. Документы, размещение, договоры, связь с родственниками — всё такое.
— Ясно.
И именно в этот момент Валентине Михайловне стало по-настоящему дурно.
Не от давления и не от сердца. От воспоминаний.
После обеда Куликов действительно появился.
Разумеется, это был не тот самый человек из прошлого. Вадиму сейчас было бы уже почти девяносто. Этот мужчина выглядел гораздо моложе — лет сорок пять, может, чуть больше. Высокий, тщательно выбритый, в дорогом тёмном пальто, с безупречно спокойной улыбкой и уверенным, поставленным голосом. Он вошёл в холл, поздоровался с администратором, а затем вдруг повернулся к Валентине Михайловне так, будто приехал сюда именно ради неё и заранее знал, где она сидит.
— Валентина Михайловна? Очень рад знакомству.
Она подняла на него внимательный взгляд.
— А вы будете кто?
— Андрей Дмитриевич Куликов. Я занимаюсь размещением и сопровождением некоторых наших постояльцев.
Дмитриевич.
Внутри у Валентины Михайловны словно тихо щёлкнул засов.
— Дмитриевич, значит, — медленно повторила она.
Он то ли не уловил интонации, то ли предпочёл сделать вид, что ничего особенного не услышал.
— Ваш сын уже передал нам часть необходимых сведений. Мы всё устроим максимально спокойно, без лишних переживаний для вас.
— Каких ещё сведений?
— О режиме дня, лекарствах, бытовых нюансах.
Говорил он безупречно. Даже слишком безупречно.
— А моя квартира тоже относится к режиму дня? — спросила она.
Куликов на мгновение задержал на ней взгляд.
— Владимир Сергеевич упоминал, что дома у вас планируется ремонт. Вам ведь действительно непросто находиться там одной.
— Осведомлены вы хорошо.
— Для качественного ухода это важно.
— Для ухода важно знать, какие таблетки я пью. А не какой у меня балкон.
Улыбка на его лице осталась, но стала заметно холоднее.
— Валентина Михайловна, прошу вас, не тревожьтесь. Мы никого ни к чему не принуждаем.
Вот это «никого ни к чему» прозвучало так гладко, будто фразу он повторял десятки раз.
Вечером Валентина Михайловна попросила дать ей возможность позвонить внучке Юлии. Зарядное устройство к её телефону не подходило, и медсестра, немного поколебавшись, принесла служебный аппарат.
Юлия ответила почти сразу.
— Бабушка? Как ты там?
— Слушай меня внимательно, — тихо произнесла Валентина Михайловна. — Здесь есть человек по фамилии Куликов. Андрей Дмитриевич.
На другом конце стало тихо.
Юлия знала старую семейную историю о тёте Галине. Не во всех подробностях, но достаточно, чтобы понять, почему бабушка говорит таким голосом.
— Куликов? Тот самый?
— Похоже, сын.
— Ты уверена?
— В отчестве — да.
— И чем он там занимается?
— Бумагами. Родственниками. Размещением. И почему-то слишком много знает о моей квартире.
Юлия сразу перестала говорить обычным тоном.
— Бабушка, ничего не подписывай. Совсем ничего. Я завтра приеду.
— Привези зарядку к моему телефону. И копии документов из синей папки.
— Каких документов?
— Всё, что найдёшь про Галину. Там, где старые письма лежат.
Юлия не стала задавать лишних вопросов.
На следующий день её к бабушке пустили не сразу.
Сначала на ресепшене сообщили, что посещения возможны только по графику. Потом выяснилось, что у Валентины Михайловны якобы процедуры. После этого администратор сказала, что визит необходимо согласовать с родственниками, которые оформляли размещение.
Юлия набрала бабушкин номер, но телефон оказался разряжен. Тогда она перестала просить и начала говорить официально: потребовала назвать основание, по которому внучку не допускают к дееспособному человеку. Минут через десять её всё-таки провели внутрь.
Валентина Михайловна сидела у окна в кресле и выглядела спокойно. Даже чересчур спокойно.
— Привезла? — спросила она.
Юлия достала из сумки зарядное устройство и папку.
— Бабушка, объясни, что происходит.
— Сейчас попробуем разобраться.
В синей папке лежали пожелтевшие бумаги Галины: старые письма, копии заявлений, выписка из домовой книги, несколько квитанций, фотография той самой комнаты. Между листами обнаружилась маленькая визитка, давно выцветшая по краям:
«В. М. Куликов. Помощь в оформлении обмена и ухода».
Юлия взяла карточку двумя пальцами и тихо выругалась.
— Это его отец?
— Думаю, да.
— Но почему он оказался здесь?
— Вот это мы и должны выяснить.
Куликов вошёл сам, без приглашения. Будто почувствовал, что в комнате стало слишком тесно от старых воспоминаний.
— Добрый день, — произнёс он, переводя взгляд на Юлию. — Вы родственница?
— Внучка.
— Отлично. Тогда, возможно, вы как раз поможете нам урегулировать некоторые формальности.
Валентина Михайловна коротко усмехнулась.
— Снова формальности.
Юлия поднялась с места.
— Какие именно?
Куликов раскрыл свою папку и вынул несколько листов.
— Необходимо подтвердить согласие на расширенное сопровождение.
Он перевернул первый документ и уже собирался объяснить, что именно входит в это сопровождение.