Она перечитала сообщение несколько раз, потом на всякий случай посмотрела, точно ли оно отправлено ей, и только после этого ответила, что слышит об аллергии впервые. Кира почти сразу набрала её сама. Голос у девушки был виноватый: она сбивчиво сказала, что Юлия вроде бы заранее всё обсудила с дядей Сергеем, и тут же спросила, может ли чем-то помочь. Лариса, не желая устраивать разборы прямо сейчас, попросила по дороге купить лимоны и больше ничего уточнять не стала. На плите уже поднималась пена, духовка настойчиво пищала, а Валентина Павловна из комнаты звала её решить, куда лучше убрать горшки с цветами.
Следующая странность появилась вместе с двоюродным братом Сергея, Андреем. Он принёс внушительную коробку с тортом и, устраивая её на подоконнике, с улыбкой бросил, что при таких ценах, наверное, чай должен наливаться гостям без ограничений. Лариса решила, что он имеет в виду дорогую кондитерскую, вежливо улыбнулась и попросила подвинуться, чтобы она могла поставить разделочную доску. Но Андрей вдруг замолчал, словно сказал лишнее, скользнул взглядом поверх её плеча на Сергея и поспешно вышел из кухни. В обычный день Лариса наверняка бы зацепилась за эту реакцию, но сейчас у неё не оставалось ни минуты: нужно было дожарить грибы, довести соус до нужной густоты и успеть переодеться хотя бы до прихода основной части гостей.
К половине четвёртого квартира уже гудела разговорами, пахла мокрой верхней одеждой, духами и горячей едой. В большой комнате разложили стол, из спальни вытащили маленький письменный, накрыли его другой скатертью и придвинули к общему так плотно, что к балконной двери теперь можно было протиснуться только боком. Лариса носила тарелки одну за другой, а гости чуть отодвигали локти, давая ей узкую полоску прохода. Кто-то успевал похвалить нарезку, кто-то уже просил передать хлеб, кто-то недоумевал, почему горячее до сих пор не на столе. Сергей тем временем важно перемещался между стульями, поправлял вилки, принимал поздравления в адрес матери и выглядел так, будто действительно держит под контролем каждую деталь. На стул Ларисы, который стоял ближе всего к кухне, Валентина Павловна положила свою сумку — чтобы не тянуться далеко, если что-то понадобится.
Первым поднялся Сергей. Он произнёс тост о матери: говорил о её добром сердце, о том, как она всегда умела удерживать родных вместе, даже когда времена были непростыми, и отдельно поблагодарил сестру за подготовку праздника. Юлия скромно махала рукой, но по довольному выражению лица было ясно, что слова ей приятны. Лариса стояла у двери с пустым блюдом в руках, собираясь унести его на кухню, и ждала, что сейчас муж хотя бы вскользь упомянет её. Но Сергей уже поднял бокал, гости загомонили, а Валентина Павловна расчувствовалась и аккуратно промокнула салфеткой уголки глаз.
— А у тёти Ларисы ведь тоже сегодня день рождения, — вдруг сказала Кира.
За столом на пару секунд повисла неловкая тишина. Потом кто-то потянулся к ней бокалом, кто-то спросил, сколько ей исполнилось, и Лариса автоматически улыбнулась, как улыбаются, когда не хотят показывать, что внутри что-то оборвалось. Сергей обернулся и легко, почти буднично произнёс:
— Нашу хозяйку отдельно поздравим, она пока занята.
В этой фразе не было открытой злобы и даже насмешки. Именно поэтому Ларисе стало особенно холодно. Он сказал это так естественно, словно другого порядка вещей и быть не могло. Кира подвинула соседний стул, приглашая её присесть, но в кухне как раз сработал таймер. Лариса развернулась и пошла к духовке.
К пяти часам она наконец сняла фартук, быстро умылась в ванной и достала из шкафа тёмно-синее платье. Наталья уже написала, что выезжает: они договорились встретиться в театре заранее, выпить кофе и спокойно поговорить до спектакля. Лариса смотрела в зеркало на покрасневшие веки и понимала, что за десять минут усталость с лица не убрать, зато вечер ещё можно не потерять окончательно. Она накрасила губы, заново собрала волосы и впервые за весь день почувствовала, что голодна. Из комнаты доносился голос Валентины Павловны: свекровь рассказывала гостям, какая у них удивительная семья и как они всегда стоят друг за друга.
Сергей перехватил жену у ванной и сразу нахмурился.
— Ты куда собралась?
Вопрос прозвучал так, будто тёмное платье, сумка и заранее поставленные у двери туфли ничего не объясняли. Лариса напомнила о договорённости. Муж понизил голос, чтобы их не услышали гости, и сказал, что ещё надо вынести рыбу, потом разрезать торт, а после горячего все обычно хотят чай. Лариса ответила, что рыба готова, нож лежит рядом с коробкой, а чайник включается нажатием одной кнопки. Сергей посмотрел на неё с искренним изумлением, словно она предложила оставить дом без крыши.
— Ты правда бросишь меня одного со всем этим?
— Ты обещал, что уберёшь вместе с Юлией.
— Я говорил про уборку, когда все разойдутся.
— Нет, Сергей. Ты сказал, что в половине шестого я спокойно ухожу.
Он раздражённо провёл ладонью по волосам и велел не начинать спор в такой день. Лариса вдруг ясно поняла: ещё минута — и она по старой привычке начнёт объяснять, доказывать, оправдываться, а потом сама же вернётся в комнату, переоденется обратно и будет улыбаться, чтобы никому не испортить праздник. Поэтому она ничего больше не сказала, обошла мужа и направилась в прихожую. В этот момент из комнаты вышла Юлия с двумя пустыми салатницами. Увидев Ларису в платье, она остановилась. Именно тогда и прозвучали слова про двадцать четыре тысячи гривен.
Теперь Сергей оказался между женой и сестрой, а из комнаты уже начали выглядывать гости: перемену в интонациях почувствовали все. Юлия прижимала салатницы к животу и всё тревожнее смотрела на брата. Она явно думала, что это какое-то мелкое недоразумение, которое сейчас быстро прояснится. Но Сергей молчал слишком долго. Лариса слышала, как в ванной монотонно капает плохо закрытый кран, и почему-то этот звук раздражал её сильнее, чем любопытные взгляды вокруг. Ей хотелось пройти туда и туго повернуть вентиль, чтобы хотя бы это прекратилось.
— Какие деньги? — повторила она.
Юлия растерянно моргнула.
— За продукты и готовку. Шестнадцать тысяч гривен от меня и ещё восемь собрали остальные. Сергей сказал, что ты посчитала меню.
Лариса повернулась к мужу. Тот уже успел надеть привычное выражение — усталое, снисходительное, с расчётом на то, что она не станет выяснять отношения при посторонних. Он сказал, что деньги всё равно семейные, что часть ушла на продукты, а остальное они потом спокойно обсудят. Юлия поставила одну салатницу на тумбу и полезла за телефоном. Лариса попросила показать переписку, и Сергей резко произнёс её имя:
— Лариса, не надо.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Почему?
Юлия без дальнейших уговоров протянула телефон. В сообщении от Сергея было написано: «Лариса берёт шестнадцать за продукты и восемь за работу, закупка и обслуживание включены». Ниже шёл перечень блюд — почти один в один тот, что Лариса готовила последние два дня. Ещё ниже стояла просьба перевести деньги до среды, потому что жена, мол, не любит начинать без предоплаты. Лариса дочитала переписку до конца, потом вернулась к первой строке и снова провела по ней взглядом. Ей самой Сергей дал семь тысяч двести гривен, она добавила почти три тысячи шестьсот из своих, двое суток резала, запекала, мыла, сервировала, а в это время кто-то от её имени выставлял счёт родне.
— Я тебе сколько дал? — быстро спросил Сергей. — Семь двести? Ну значит, остальное потом бы отдал.
— После того как я попросила добавить, а ты сказал взять из своих?
— Я мог забыть. У меня сейчас голова другим забита.
В прихожую вышла Валентина Павловна и потребовала, чтобы все немедленно вернулись за стол. Лицо у неё стало тем самым, каким она обычно пресекала любые неудобные разговоры: губы сжаты, подбородок приподнят, взгляд направлен куда-то поверх собеседников. Она заявила, что юбилей превращают в базар, и попросила Ларису хотя бы сегодня проявить уважение. Но Кира тихо спросила у матери, почему тётя Лариса вообще не знала, что ей должны платить. Юлия ничего не ответила. Она всё ещё смотрела в экран своего телефона.
— Подожди, — наконец сказала она брату. — А Новый год?
Сергей едва заметно качнул головой.
— Юлия, хватит.
— На Новый год ты взял с нас четырнадцать тысяч гривен, — продолжила она, уже громче. — Сказал, что Лариса сама предложила готовить «для своих» на заказ.
У Ларисы будто подогнулись колени. Она опустилась на низкую банкетку возле обувной полки. На Новый год она до двух часов ночи отмывала кухню после родственников, а утром Сергей ещё и упрекнул её за испорченный вид: на общем фото, по его словам, жена сидела с таким лицом, будто её силой привели. Тогда Лариса попросила его в следующий раз хотя бы заранее привезти продукты, и он ответил, что нормальным женщинам приятно заботиться о близких. Сейчас тот разговор всплыл в памяти с мучительной чёткостью, словно Сергей снова стоял перед ней в помятой футболке и говорил тем же уверенным тоном. Только теперь за каждым его словом открывалось другое значение, о котором она тогда даже не подозревала.
И в наступившей тишине первым отозвался Андрей.