Он стоял у меня за спиной и рассуждал так уверенно, будто всю жизнь кроил рукава. При этом, насколько я помнила, Андрей ни одной пуговицы сам не пришил.
— Можно и длиннее, — ответила я, не отрываясь от ткани. — Только длину тогда уточняй у Валерии Андреевны сам.
Уточнять он, конечно, не стал. Зато каждый вечер бережно вытирал тряпочкой свой спиннинг и вдохновенно рассказывал, какая грандиозная рыбалка намечается на юбилее у Сергея, кто там будет и какие места они собираются занять. Себя в список приглашённых он, похоже, внёс без лишних сомнений.
Однажды возле машинки задержалась Полина. Ей семнадцать, и в такие моменты она смотрит на мир куда трезвее взрослых.
— Мам, — сказала она, — папа вообще понимает, что за такое платье ты обычно берёшь шесть тысяч?
— Папа уверен, что это просто нитки.
— Ну да, конечно, — протянула Полина голосом своей бабушки и ушла к учебникам.
На примерку к Валерии Андреевне я поехала сама. Жила она в доме с консьержкой, которая изучила мой чехол с платьем так, словно я пыталась пронести внутрь что-то запрещённое.
Платье село почти идеально. Валерия Андреевна долго вертелась перед зеркалом, разглядывала талию, плечи, складки на юбке, а потом впервые за всё время улыбнулась не дежурно, а по-настоящему.
— Марина, вы чудо, честное слово. Скажите, Андрей с вами рассчитался? Я ему ещё в прошлую среду перевела восемь тысяч гривен — он сказал, это за ткань и за работу. Терпеть не могу, когда мастер остаётся без оплаты.
Я сжимала в пальцах булавку и несколько секунд молча выбирала, куда бы её сейчас воткнуть.
— Рассчитался, — произнесла я ровно. — Спасибо, Валерия Андреевна. Подол, думаю, поднимем ещё на сантиметр.
Обратно я ехала трамваем и складывала цифры. Прошлая среда. В четверг — спиннинг за семь тысяч двести. Оставшиеся восемьсот, видимо, растворились в чехле.
Квартира встретила меня пустотой. Я присела на табурет в прихожей и долго смотрела на этот самый чехол, прислонённый к стене. Внутри было так тихо, будто даже холодильник из уважения решил не гудеть.
В воскресенье к обеду заглянула Надежда Ильинична. Андрей сиял: Сергей на работе пожал ему руку и передал, что жена в полном восторге.
Я поставила борщ, хлеб, котлеты. Потом сходила в комнату, принесла зелёную тетрадь, раскрыла её на последней странице и положила перед мужем.
Там моим почерком было выведено: «Валерия Андреевна. Платье вечернее. Работа — 6 000 грн. Ткань — 3 640 грн. Получено — 8 000 грн, получил Андрей. Остаток долга мастеру: 1 640 грн».
