— С кошками бы сгинула!
— Татьяна Николаевна, оставьте ключи на тумбе.
— Чего?!
— Ключи, — Светлана произнесла это ровно, почти без интонации. — Те самые, которые Антон передал вам на всякий случай, когда мы на три дня уезжали к моим родителям и боялись, что вдруг прорвет трубу. Положите их сюда и уходите.
— Ничего я класть не собираюсь! — взвизгнула свекровь. — Это жилье моего сына! Он тут зарегистрирован!
— Временно. И только потому, что я дала согласие, — жестко ответила Светлана, ощущая, как где-то внутри вместо паники поднимается холодная, выверенная ярость. — Ни одного сантиметра этой квартиры ему не принадлежит. Вам — тем более.
В эту секунду в замочной скважине снова щелкнул ключ. Снаружи раздались тяжелые шаги, глухой стук рабочих ботинок по площадке. Дверь распахнулась, и на пороге возник Антон. На нем была куртка автосервиса с серо-синими вставками, волосы растрепались, а на щеке тянулась темная полоса копоти.
— Ого… всем привет, — он остановился, переводя взгляд с жены на мать и обратно. — А это что за тип вылетел от нас на лестницу? Чуть меня плечом не снес. Мам, ты что тут делаешь?
— Антон! — Татьяна Николаевна мгновенно изменилась в лице и прижала ладонь к груди, будто ее вот-вот хватит удар. — Сыночек, слава богу, ты пришел! Заступись за мать! Твоя жена меня из квартиры гонит, полицией угрожает, обзывает, унижает при посторонних!
Антон растерянно моргнул, посмотрел сперва на мать, потом на Светлану.
— Свет… что происходит? Объясни нормально.
— Происходит то, Антон, что твоя мама привела сюда риелтора, чтобы оценить мою квартиру, — четко, не повышая голоса, сказала Светлана. — Она решила, что жилье надо срочно продавать, потом покупать побольше и обязательно выделять долю твоей сестре Варваре. И при чужом человеке объявила, что раз ты женат на мне, значит квартира уже общая.
Антон медленно стянул с пальцев рабочие перчатки. Лицо у него вытянулось, взгляд стал беспокойным.
— Мам… ты серьезно? — тихо спросил он. — Мы же говорили об этом в прошлые выходные. Я просил тебя не вмешиваться.
— А кто, по-твоему, должен вмешаться, если не родная мать?! — Татьяна Николаевна тут же забыла про умирающий вид и снова вспыхнула. — Ты на себя посмотри! Жметесь тут в этих стенах, детей еще нет, а появятся — куда вы их денете? А Варвара в съемной комнате каждую гривну считает! Продали бы эту конуру, добавили, оформили кредит на тебя — у тебя официальная зарплата в сервисе нормальная! Взяли бы просторную квартиру, жили бы рядом, по-семейному. Я бы с внуками помогала, за хозяйством присматривала. Я же для вас стараюсь, бестолковые! А она вцепилась: «мое, мое»! Было твое — стало семейное, раз уж муж в доме есть!
— Мама, замолчи, — сказал Антон негромко, но так твердо, что в коридоре будто сразу стало тише.
Татьяна Николаевна осеклась. Она несколько раз моргнула и уставилась на сына так, словно услышала от него чужой голос.
— Что ты сейчас сказал?
— Я сказал: замолчи. Пожалуйста, — Антон прошел в прихожую прямо в ботинках, подошел к матери и протянул к ней ладонь, в складках которой въелась черная гаражная грязь. — Отдай ключи.
— Антоша, ты соображаешь, что несешь? — голос свекрови сорвался. — Ты из-за нее мать предаешь? Я ночами не спала, когда ты бронхитом задыхался! Я на трех работах спину ломала, чтобы тебе и Варваре было что есть! А теперь ты за чужую женщину держишься, а мать под ноги бросаешь?!
— Ключи, мама, — повторил он уже громче.
Голос у него дрогнул, но в глазах появилось не привычное виноватое смятение, с которым он обычно выслушивал ее упреки, а что-то тяжелое, темное, копившееся много лет.
— Эта квартира Светланы. Она заработала ее сама, когда ухаживала за больной бабушкой, пока мы с тобой в нашей двушке ругались, кто оплатит коммуналку. Я пришел сюда на готовое. Светлана ни разу не попрекнула меня ни деньгами, ни квадратными метрами. А ты приходишь в чужой дом, открываешь дверь своим ключом и приводишь сюда каких-то дельцов? Ты вообще понимаешь, что сейчас сделала?
Татьяна Николаевна отступила на шаг, будто сын ударил ее по лицу. Нижняя губа у нее задрожала, подбородок мелко затрясся.
— Ах вот оно как… Значит, ты от меня отрекаешься? Из-за каких-то кирпичных стен родную мать предаешь?