— Ей просто постоянно кажется, что денег не хватает.
Ирина без единого слова достала из шкафчика чашки. Татьяна появлялась у них почти по расписанию — раз в неделю, и непременно тогда, когда на стол уже собирались ставить ужин.
— Я не для себя стараюсь, — тихо ответила Ирина, наливая чай и ставя кружку перед гостьей. — Нам кредит закрывать надо.
— Ах ты наша мученица, — протянула золовка с показным сочувствием.
Но жалость не помешала ей сразу же сунуть руку в пакет с покупками. Она быстро нащупала там упаковку тех самых сосисок, которые Андрей несколько минут назад презрительно отверг.
— Всё на себе волочишь, бедная. Прямо святая. Тебе бы не пахать, а куда-нибудь на отдых, в санаторий. О, сосиски взяли? Сварила бы пару штук, а то я после работы зверски голодная.
Ирина молча повернулась к плите и щёлкнула конфоркой.
— Какой ещё санаторий? — усмехнулся Андрей, даже не подняв глаз от телефона. — У нас каждая копейка в машину уходит. Ирина сегодня даже на бензин денег зажала.
— Ну машина — это другое, — уверенно заявила Татьяна, откусывая печенье. Хрустнула она так громко, будто специально. — Мужик обязан выглядеть солидно. Без этого нормальную должность никто не предложит. Ты, Ирина, просто не вникаешь, как у мужчин всё устроено. Ему ресурс нужен, понимаешь?
Ирина опустила сосиски в кипяток. Возражать было бесполезно. Эти разговоры повторялись каждую неделю, менялись только мелочи. Она накрывала, подливала чай, убирала со стола, а они рассуждали о её неправильном поведении.
— Я лягу ненадолго, — сказала она, чувствуя, как ломит виски.
Она провела мокрой губкой по клеёнке и поставила её возле раковины.
— Голова совсем тяжёлая. Поужинаете без меня.
— Конечно, иди, отдохни, — защебетала Татьяна, придвигая к себе сахарницу. — Мы с братиком и сами посидим. Чай попьём, поболтаем о своём.
Ирина прошла в спальню и плотно прикрыла дверь. До кровати она добралась почти на автомате и упала поверх покрывала прямо в домашней одежде. Даже носки снять не хватило сил. Усталость накатывала тяжёлыми волнами, а вместе с ней поднималось глухое раздражение — уже не вспышка, а привычный шум где-то внутри.
Она закрыла глаза, надеясь провалиться хотя бы в короткий сон. Но заснуть не получалось. За стеной бормотал телевизор, из кухни тянулись голоса. Потом телевизор вдруг смолк.
— Я тебе говорю, выставляй её и не мучайся, — голос Татьяны стал сухим и резким, без прежней сладости.
Ирина распахнула глаза. Сонливость исчезла мгновенно.
— Она же уже как тень ходит. Лица нет, вид вечно кислый. Бродит по квартире, всем недовольна, только претензии сыплет: то не купил, там не помог, здесь не так сделал.
— И куда я её выставлю? — лениво буркнул Андрей.
Зазвенела ложечка, ударившись о край чашки.
— Квартира моя, ещё до брака была куплена. Собрал её тряпки в пакеты — и за дверь. Велика сложность.
Ирина медленно села на кровати. Слёз не было. Даже боли не почувствовалось. Вместо этого внутри словно щёлкнул выключатель, и всё вдруг стало пугающе ясным.
— Умная нашлась, — недовольно сказал муж.
Стул под ним длинно скрипнул.
— А кредиты кто за меня платить будет? Мне за машину ещё двести тысяч гривен банку отдавать. С чего я их возьму, если я сейчас не работаю?