Вместо моих штор там повисла унылая синтетическая занавеска с коричневатыми пятнами, словно её много лет держали в сыром чулане.
На дизайнерском журнальном столике, который я когда-то заказывала отдельно под интерьер гостиной, теперь выстроился целый ряд пустых консервных банок.
— Где мои вещи? — я резко повернулась к мужу, чувствуя, как воздух будто перестаёт проходить в лёгкие. — Где весь декор? Что вы сделали?
— Да выбросили мы этот пылесборник, — без малейшего смущения ответил Артём. — Мама наводит порядок так, как ей удобно. Ей тяжело находиться среди твоих безделушек.
Я рванула в спальню почти бегом.
На нашей широкой кровати, вытянувшись во весь рост, лежала Галина Павловна. Мои ортопедические подушки были сброшены на пол, а под её головой возвышались старые перьевые подушки. От них тянуло нафталином, залежалой тканью и каким-то тяжёлым запахом старости.
— Всё, хватит! — сорвалась я на крик, уже не узнавая собственного голоса. — Артём, собирай свою мать и её вещи. Через десять минут чтобы её здесь не было! Увози её куда хочешь. Это моя квартира. Моя!
Он встал посреди комнаты, скрестил руки на груди, и лицо его стало жёстким, почти чужим. В глазах не осталось ни прежней мягкости, ни растерянности — только раздражение и холодная злость.
— Закрой рот, Валерия, — процедил он сквозь зубы. — У меня от твоего визга уже голова раскалывается. Сколько можно трястись над этой своей «добрачной» квартирой? Мы семья или посторонние люди? У мамы в старой панельке отключили горячую воду, там сейчас трубы меняют. Куда ей идти? На улицу? Я имею полное право привести родную мать в дом.
— В какой дом?! — у меня от ярости даже перехватило дыхание, в груди стало больно. — Ты три года назад пришёл сюда с одним рюкзаком и парой носков! Ты ничего не сделал, чтобы заработать хотя бы на один квадратный метр этого пола!
— Вот это уже подлость, — перебил он меня с неприкрытым презрением. — Попрекаешь мужа тем, что у него временно нет собственной недвижимости? Я, между прочим, на заводе пашу! Мама останется здесь, усвой это. А если тебе что-то не нравится — можешь лечь на коврик в коридоре.
Он резко развернулся, вышел из спальни и с силой хлопнул дверью гостиной. Судя по звуку, устроился на диване. Галина Павловна тихонько хихикнула, даже не пытаясь скрыть удовольствия.
Той ночью я не уснула ни на минуту. До самого рассвета просидела на кухне, глядя в одну точку и постепенно понимая главное: это не случайная ссора и не временная неприятность. Это был заранее продуманный захват.
Пока я работала в Полтаве, они спокойно придумали, как занять моё жильё, переделать его под себя и вытеснить меня из собственной квартиры.
Утром Галина Павловна уже чувствовала себя полноправной хозяйкой. Она возилась на моей кухне, царапая посудой индукционную поверхность и что-то недовольно бормоча.
— О, царевна проснулась, — бросила она мне через плечо. — Сходи в магазин. Молока нет. И чёрного хлеба возьми. Только чек не выбрасывай, я потом верну.
Я ничего не ответила. Молча прошла мимо, взяла сумку, накинула пальто и вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Но поехала я вовсе не в офис.
Через полчаса я уже сидела у знакомого юриста, который занимался имущественными вопросами. Ещё через час перед ним лежала папка со всеми документами на квартиру, выписками и чеками.
Он внимательно просмотрел бумаги, отложил их в сторону и едва заметно усмехнулся:
— Поздравляю. Ваш супруг не имеет к этой недвижимости никакого законного отношения. Ни одного. А его мать находится в квартире без вашего согласия, без регистрации и без каких-либо оснований. Вы вправе выселить их хоть сегодня — через полицию или с помощью частной охраны.
— Обойдёмся без полиции, — сказала я сухо.
Домой я вернулась ближе к полудню. В квартире стоял густой запах жареного лука, от которого сразу стало тошно.
Я позвонила в частное охранное агентство, с которым у нашей компании был действующий договор. Двое широкоплечих мужчин в чёрной форме появились у двери так быстро, что Артём даже не успел как следует сообразить, что происходит.
— Граждане, — ровным голосом произнёс старший, — выполняйте требование собственника и освободите помещение.
Поднялся невероятный шум. Галина Павловна визжала, сыпала проклятиями и хваталась за косяки. Артём пытался кричать про суд, права и семейные обязанности. Но против двух профессиональных охранников, каждый из которых выглядел весомее всех его угроз вместе взятых, эти крики оказались бесполезны.
Спустя сорок минут все их сумки, пакеты и бесформенные баулы стояли за порогом, аккуратно выставленные на лестничную площадку.
Когда тяжёлая дверь захлопнулась у них перед носом, я сразу вызвала мастера по замкам. Старая личинка отправилась в мусорное ведро, а на её месте появился новый надёжный замок.
К вечеру в мою квартиру наконец вернулась тишина. Она казалась почти материальной — плотной, чистой, долгожданной.
Я сидела у кухонного окна с чашкой крепкого свежесваренного кофе и смотрела, как в соседних домах один за другим загораются жёлтые прямоугольники окон. За стеклом медленно оживал вечерний город.