Мы тогда как раз сверяли квитанции и цепляли к молниям картонные ярлычки. А у Сергея на тот самый вторник уже была назначена встреча с человеком, который собирался купить машину. Более того, аванс — тридцать тысяч гривен — он успел взять заранее. По его плану выходило просто: продаст автомобиль, почти полностью положит обратно мои деньги на вклад, а я узнаю о случившемся только тогда, когда пропажу уже можно будет назвать не кражей, а временной дырой в семейном бюджете.
— И как ты собирался объяснить продажу машины?
— Сказал бы, что содержать её стало слишком дорого. Что пока проживём без неё.
— А потом на другую машину мы бы откладывали из каких средств?
Сергей протянул руку к тетради, подцепил её за уголок, но сразу же отпустил. В его аккуратной таблице половина автомобильных расходов уже была записана за мной, и ведь всего несколько минут назад он пытался доказать, что такой расклад совершенно честный. Я спросила, сколько из тех тридцати тысяч гривен у него ещё осталось. Выяснилось, что только десять. Всё остальное ушло Валерии — закрывать просроченную аренду. Покупатель должен был приехать во вторник к девяти утра, и Сергей уже заранее договорился на работе, чтобы его кто-то подменил.
— Дай мне посмотреть сообщение о встрече, — сказала я.
Он молча передал телефон, открыв нужную переписку. Покупатель просил заранее выслать фотографию договора, по которому когда-то покупали машину: хотел сверить данные. Сергей написал ему, что бумаги дома, а владелица утром будет на месте. Владелицей была я. При покупке автомобиль оформили на моё имя, и все эти годы это вспоминалось разве что тогда, когда нужно было продлевать страховку. Сергей собирался поставить меня перед фактом: мол, покупатель нашёлся внезапно, надо решать немедленно, пока человек готов платить.
— Ты бы всё равно согласилась, — произнёс он. — Ты сама сколько раз говорила, что машина тянет слишком много денег.
— Тогда тем более можно было сначала спросить.
— Чтобы опять услышать, что моя сестра мной пользуется? Что я снова бегу спасать маму? Наталья, я заранее знал каждое слово, которое ты скажешь.
— Сергей, ты пообещал постороннему человеку, что я продам машину. А мне пообещал, что мои деньги лежат в банке. Так кого из нас ты собирался сегодня уговаривать дать согласие?
Я была почти уверена, что он снова начнёт говорить про семью, про долг, про то, что родных не бросают. Но вместо этого Сергей вынул из кармана ключи и положил их на стол. Правда, пальцы с кольца так и не убрал. На брелоке висел пластиковый апельсин — Полина когда-то купила его на школьной ярмарке. И я вдруг вспомнила, как этот самый апельсин лежал у меня на ладони в больнице, пока Сергей спал после операции, а я в коридоре звонила его начальнику и подбирала слова, чтобы выпросить для мужа ещё две недели отдыха. Потом он благодарил меня за то, что я всё устроила. А теперь мне мучительно хотелось услышать от него хотя бы простое: «Я решил за тебя». Без оправданий. Без мамы и сестры рядом. Просто нормальным голосом.
Первой тишину нарушила Галина Сергеевна. Она сказала, что будет отдавать мне по пять тысяч гривен с пенсии, потому что ей самой много не требуется. Я спросила, что бы она сказала Сергею, если бы он снял накопления Валерии и отдал их мне. Свекровь уже приоткрыла рот, но ни одного слова так и не произнесла. Спустя минуту она лишь поправила салфетку на коленях и спросила сына, почему он уверял её, будто Наталья потом сама поблагодарит их за помощь Валерии. Узнать, что он успел распорядиться даже моей будущей благодарностью, оказалось больнее, чем увидеть первый перевод.
— Салон я уже выставила на продажу, — тихо сказала Валерия. — В пятницу приходила женщина, смотрела оборудование. Она готова забрать оба кресла, мойку и зеркала. Сергей, я тебе ещё вчера сказала, что переводов больше не надо. А ты ответил: если я сейчас закроюсь, мама всем будет рассказывать, что я прогорела. Сказал, лучше дотянуть хотя бы до весны.
Галина Сергеевна резко повернулась к дочери всем корпусом — точно так же, как раньше, когда ждала от неё объяснений за плохую оценку в дневнике. Но в этот раз Валерия не опустила глаз. Она сказала, что уже два месяца каждое утро просыпается с мыслью, где взять деньги на аренду, а ночью считает, сколько семейных праздников ей придётся пропустить, когда она начнёт возвращать долг. У неё была клиентка, которая предложила арендовать кресло в старой парикмахерской. Валерия дважды отказалась, потому что ей было стыдно возвращаться туда после всех фотографий с открытия собственного салона. Теперь она всё-таки согласилась. Салон она хотела удержать до последнего, но уже точно понимала, сколько потеряет, если протянет ещё месяц.
— Тогда напиши мне точную сумму, которую взяла у Сергея, — сказала я. — Все переводы, начиная с марта. И отдельно укажи, сколько сможешь вернуть после продажи оборудования. С остальным будем разбираться, когда станет ясно, какой у тебя реальный доход.
— Ты хочешь, чтобы я при маме расписку писала?
— При маме ты могла рассказать мне правду ещё летом. А сейчас пиши там, где тебе удобно.
Сергей вдруг оживился и предложил дать ему неделю: мол, он сам всё уладит с покупателем. Я ответила, что позвоню прямо сейчас, пока человек ещё не успел окончательно подстроить под нас свои планы на вторник. Покупатель слушал меня молча, а потом сказал, что уже договорился с братом ехать за машиной и, вообще-то, рассчитывал на слово Сергея. Мне стало стыдно перед незнакомым человеком, хотя мой номер он получил только в эту минуту. Я передала телефон мужу и услышала, как Сергей наконец своими словами объясняет, кто именно дал обещание и кто будет возвращать задаток.
Когда разговор закончился, Сергей остался сидеть на кухне, а я вышла в спальню и прикрыла за собой дверь. За стеной Полина собирала со стола тарелки, а Валерия несколько раз включала воду у раковины.
