— С этого дня мой мать будет следить за тем, куда ты деваешь деньги. Копить ты, Марина, совершенно не способна! — отрезал Дмитрий и с такой уверенностью хлопнул ладонью по кухонному столу, что ложечка в его чашке тонко дрогнула, будто поставила печать под вынесенным приговором.
— Прости, что? — я застыла посреди кухни, с полотенцем в руках, все еще надеясь, что неправильно расслышала.
— Ровно то, что сказал, — Дмитрий развалился на стуле и сложил руки на груди. Самодовольства в нем было столько, что хоть в банки закатывай. — Галина Сергеевна будет заниматься нашим семейным бюджетом. Ты спускаешь деньги на глупости: наряды, косметику, какие-то курсы для работы. Такими темпами мы никогда не соберем на новую машину.
— На машину для кого именно, Дмитрий? — спросила я негромко, чувствуя, как внутри поднимается ледяная злость.
— Для семьи, разумеется! — он даже удивился моему вопросу. — Ну да, чаще ездить буду я, потому что мне на работу добираться надо. Но это же ради общего удобства. Завтра мама приедет к нам с вещами, поживет пару недель и наведет порядок. Ты передашь ей все свои банковские карты. Она разберется с доходами, распишет расходы и будет выдавать тебе определенную сумму на продукты и личные мелочи. Так всем станет спокойнее, поверь.
Я смотрела на мужчину, с которым почти четыре года прожила в браке, и понимала, что передо мной будто чужой человек. Хотя нет — как раз наоборот. Я наконец видела его без прикрас. Маменькин сын, который до свадьбы умело изображал самостоятельность, теперь показал себя во всей красе. Дмитрий был свято уверен, что его зарплата младшего специалиста в фирме, продающей стройматериалы, и есть фундамент нашего благополучия. Один маленький факт он упорно не замечал: уже два года я приносила домой втрое больше, чем он.
Я занимала должность главного архитектора проектов в крупном бюро. Официальная зарплата, о которой знал Дмитрий, приходила на карту небольшого банка, и именно ее он считал моим настоящим заработком. Но помимо нее у меня были премии, частные заказы и проценты за сданные объекты. Эти деньги уходили на другой счет. Сначала я молчала, чтобы не задеть его мужскую гордость. А потом замолчала уже по другой причине: слишком ясно увидела, куда испаряются наши общие средства.
Дмитрий обожал производить впечатление. Дорогие часы, взятые в кредит, брендовая одежда, посиделки в ресторанах с приятелями, где он непременно платил за всех, лишь бы выглядеть успешным. А когда кошелек пустел, он приходил ко мне с виноватой улыбкой и просил «чуть-чуть помочь дотянуть до зарплаты».
Но мысль отдать мои финансы под контроль Галины Сергеевны была уже не тревожным звоночком. Это был настоящий колокол, бьющий прямо над ухом.
— Хорошо, Дмитрий, — я спокойно улыбнулась, тщательно сложила полотенце и положила его на столешницу. — Раз ты уверен, что для нашего будущего так будет правильнее, пусть твоя мама берет бюджет в свои руки.
Он растерянно моргнул. По всему было видно: Дмитрий готовился к буре. Ждал слез, крика, упреков, долгих споров и уговоров. Мое согласие выбило его из привычного сценария. Но уже через мгновение на его лице расползлась довольная, почти победная улыбка.
— Вот и отлично! Я знал, что ты у меня разумная женщина и все поймешь. Мама обрадуется. Она давно говорила, что в денежных вопросах тебе нужна твердая рука.
Он допил чай, чмокнул меня в щеку и ушел в гостиную смотреть телевизор. Дмитрий даже не подозревал, что для него и его мамы у меня уже созрел сюрприз куда масштабнее, чем их семейный финансовый переворот.
На следующее утро, ровно в десять, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина Сергеевна — с двумя огромными сумками, толстой тетрадью в клетку и калькулятором, который вызывающе торчал из кармана ее кофты. Взглядом опытного ревизора она мгновенно обвела прихожую, будто уже составляла список нарушений.
— Здравствуй, Мариночка, — произнесла она таким тоном, который сразу давал понять: спорить с ней сегодня никому не позволено.