Тетяна смотрела на сына через стол, заставленный кружкой с давно остывшим кофе, и мысленно отсчитывала паузы, будто внутри неё тикал беззвучный секундомер. Назар продержался недолго: первым отвёл глаза, начал мять подол заношенной футболки. Всё предсказуемо. Подросток «поплыл» на обычном взгляде. В свои четырнадцать он вообразил, что научился искусно лгать, но для матери, десять лет проработавшей в службе по борьбе с наркотиками и повидавшей куда более убедительных «артистов», он оставался открытой книгой.
— Мама меня била! — выпалил Назар, и отрепетированная фраза, явно прогонявшаяся не один вечер, звякнула в кухонной тишине. — Я так и скажу судье. И синяки покажу. Папа сказал, их сфотографируют и приобщат к делу.
Тетяна неторопливо сделала глоток холодного кофе. Горечь обожгла язык, но лицо её не дрогнуло. Ни оправданий, ни вспышки эмоций — только холодный расчёт. В голове уже выстраивалась схема. Руслан, бывший муж, который задолжал букмекерским конторам сумму, сопоставимую со стоимостью собственной почки, решил сыграть в отчаянную игру. Замысел был примитивным: настроить сына против матери, забрать его к себе, добиться через суд определения места жительства и алиментов в твёрдой сумме, а при удаче — ещё и попытаться урвать долю в её трёхкомнатной квартире, купленной на служебные выплаты и личные накопления задолго до брака.
— Синяки? — она слегка наклонила голову, замечая, как у Назара подрагивают пальцы. — И откуда же они появятся? Папа поможет «организовать»?
— Да какая разница! — огрызнулся он, резко вскакивая. — Я переезжаю к нему. Сейчас же. Он меня хотя бы понимает, а не допрашивает ежедневно, будто я на скамье подсудимых! Ты со своим контролем уже достала. Папа сказал, ты нам обязана за всё, что натворила.
Он вылетел из кухни, и вскоре в прихожей глухо хлопнула дверь. Тишина осела тяжёлым слоем. На столе остался чек из фастфуда на 2 480 грн. Странная деталь: Руслан официально числился безработным, а Тетяна выдавала сыну строго 500 грн в неделю на карманные расходы. Несостыковка. «Доказательная база пополняется», — машинально отметила она.
Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Руслана: «Тетяна, сын у меня. К тебе он больше не вернётся. Готовь адвокатов. Мы подаём на определение места жительства и алименты. Кстати, Назар рассказал суду много интересного о твоём воспитании. Пахнет статьёй 156. Может, перепишешь на него свою долю в квартире — и разойдёмся спокойно?»
Она усмехнулась. Стратег из Руслана всегда был посредственный. Он поспешил раскрыть намерения, рассчитывая, что материнские чувства лишат её трезвости. Но он забыл: сначала она офицер, потом мать.
Тетяна поднялась, подошла к вентиляционной решётке над плитой и едва заметно поправила пластиковый край. В глубине, в тени, мерцал крошечный синий индикатор. Камера с датчиком движения и записью звука работала уже восемь дней — с того самого вечера, когда Назар впервые осторожно заговорил о «переезде к папе».
— Что ж, Руслан, — тихо произнесла она, открывая на планшете облачное хранилище с архивом записей. — Хотел устроить спектакль про справедливость? Посмотрим, кто окажется убедительнее.
Она включила ноутбук и начала заносить данные в таблицу. Первый эпизод: ложные обвинения в насилии — зафиксировано. Второй: попытка имущественного шантажа — зафиксировано. Ей было ясно, что Руслана интересует не сын, а деньги. 34 000 грн ежемесячных алиментов — это две его средние ставки на футбольные матчи. Для него Назар — всего лишь инструмент, способ получить выкуп.
Тетяна закрыла ноутбук, проверила заряд планшета и взяла ключи от машины. Игра только начиналась, и она собиралась довести её до конца. Спустя два часа она уже припарковалась неподалёку от дома Руслана, готовясь наблюдать и фиксировать каждый его шаг.