Спустя два часа Тетяна уже находилась в машине, припаркованной через дорогу от дома Руслана. Она наблюдала, не отрывая взгляда от входа в подъезд. Наконец дверь распахнулась: Руслан вышел первым, следом — Назар с массивным рюкзаком на плече. Мальчик выглядел напряжённым. Руслан что‑то торопливо нашёптывал ему, постоянно оборачиваясь по сторонам, словно опасаясь свидетелей. В какой-то момент он быстро сунул сыну в ладонь небольшой свёрток, плотно перетянутый чёрной изолентой. Назар, почти не глядя, засунул его в карман худи.
«Это уже не просто ложь, Назар… Это риск», — подумала Тетяна, включая видеорегистратор и выставляя максимальное качество записи. — «Он делает тебя не свидетелем, а участником».
Она дала им уйти за угол и только после этого достала телефон.
— Павло, привет. Это Тетяна. Помнишь историю с “закладчиками” в Харькове? Ты тогда остался мне должен. Нужна помощь. Без протоколов и формальностей. Пробей одну сим-карту по биллингу и посмотри контакты за последние двое суток. Вопрос срочный. Речь о живом человеке.
Через три дня Тетяна уже сидела в кабинете адвоката Руслана. Пространство было вылизано до блеска: стекло, кожа, дорогая канцелярия — и при этом ощущение дешёвого самолюбия, пропитавшего стены. Руслан вальяжно устроился в кресле, демонстративно поправляя на запястье новые часы — стоимостью примерно в три её месячные пенсии по выслуге. Рядом — Назар. Он упорно разглядывал носки кроссовок, избегая материнского взгляда.
— Тетяна, давай без лишней бюрократии, — растянулся в ухмылке Руслан. — Назар хочет жить со мной. Ты сама это слышала. У нас есть заключение частного психолога: мальчик испытывает стресс из-за твоей, цитирую, “казарменной дисциплины”.
— И во сколько вы оценили этот стресс? — её голос был сух и спокоен, как на служебном совещании.
— Алименты — сорок тысяч гривен ежемесячно, — адвокат аккуратно подвинул к ней бумаги. — Плюс письменный отказ от претензий на автомобиль, приобретённый в браке, но зарегистрированный на Руслана. В противном случае Назар подтвердит в суде каждый случай… физического воздействия.
Мальчик заметно вздрогнул. Пальцы его сжались в кулаки. На правой руке, чуть выше запястья, Тетяна увидела свежую багровую отметину.
— Мама меня била! — вдруг выкрикнул Назар слишком резко, будто по сигналу. — Вот! Это ты во вторник меня тащила!
Тетяна подалась вперёд. Профессиональный взгляд сразу отметил форму синяка — аккуратный овал, ровные края. Так не бывает при рывке. Такой след появляется, если долго и целенаправленно давить большим пальцем.
— Во вторник, говоришь? — спокойно переспросила она, делая запись в блокноте. — В девятнадцать сорок две. Назар, ты уверен?
— Да! — голос сорвался, стал высоким и ломким.
— Принято, — Тетяна закрыла блокнот и поднялась. — Встретимся в суде. Подписывать я ничего не намерена.
Из бизнес-центра она поехала не домой, а в небольшую мастерскую по ремонту электроники. Павло уже ждал её, перебрасывая из руки в руку флешку.
— Ты оказалась права, — без приветствий начал он. — Твой бывший гений решил, что игровые чаты — безопасная территория. Я поднял переписку за месяц. Там подробные инструкции: как довести тебя до крика, как правильно надавить на кожу, чтобы появился синяк. И бонус — обещание нового игрового компьютера за “убедительное выступление” в суде.
Тетяна молча взяла флешку.
— А биллинг? — спросила она.
— За последнюю неделю Руслан трижды был в подпольном игровом клубе на окраине Киева. Платежи с карты показывают серьёзные долги. Причём не тем людям, которые решают вопросы через суд. К нему могут прийти совсем иначе. Эти сорок тысяч в месяц ему жизненно необходимы.
Тетяна медленно кивнула. Картина складывалась безупречно чётко. Руслан втянул собственного сына в историю, которая выходила далеко за рамки семейного конфликта и всё больше напоминала продуманную схему.