— Мясо уже всё? Удивительно… Я-то никого, кроме своих домашних, сегодня не ждала, — ровным голосом произнесла Мария.
Она сняла с мангала последнюю решётку, осторожно переложила подрумяненные куски на широкое блюдо и поставила его на край стола, накрытого во дворе. С виду всё было спокойно: обычное движение, ни резкости, ни суеты. Но Дмитрий сразу уловил главное — это не было спокойствием. Так Мария говорила именно в те моменты, когда лучше было не спорить и вообще не делать лишних движений.
Во дворе будто приглушили звук.
Ещё несколько минут назад родня переговаривалась наперебой: кто-то выяснял, кому налить компот, кто-то искал детскую панаму, кто-то звал ребят к бассейну, кто-то спрашивал, куда делись шампуры. А теперь все почему-то уставились на блюдо с мясом, которого для такой оравы хватило бы разве что на символическую добавку каждому.
Стоял знойный июльский день. Над мангалом плавился воздух, от раскалённой земли тянуло сухой травой и пылью. На деревянном настиле у дома валялись детские сандалии, возле лавки стояла сумка Дмитриевой сестры, из которой торчали влажные салфетки и чья-то кепка. У ворот впритык друг к другу выстроились машины, хотя утром Мария специально оставила там место только для своей старенькой иномарки и автомобиля мужа.
Она рассчитывала на самый обычный семейный выходной.
Только она, Дмитрий и дети: двенадцатилетний Матвей и семилетняя Полина. Без гостей. Без бесконечных «а можно мы тоже?». Без разговоров о том, что раз они на даче, значит, грех не заехать. Мария заранее заехала в магазин, купила продукты, разложила всё по контейнерам, замариновала мясо ровно на четверых, оставив небольшой запас, нарезала овощи, взяла детям фрукты, воду, сок и немного сладостей.
Считать она умела отлично.
И дело было вовсе не в скупости. Просто Мария давно усвоила: если сама не посчитаешь, за тебя это обязательно сделают другие. И, разумеется, так, как удобно им.
Дача досталась ей от отца. Это был не шикарный коттедж и не загородный дворец, а добротный летний домик с ухоженным участком, сараем, маленькой верандой и старой яблоней у забора. Дмитрий при знакомых любил бросать: «наша дача», но документы хранились у Марии в отдельной папке, и в них было предельно ясно указано, кому принадлежат и дом, и земля. Муж, конечно, помогал: чинил забор, возился с насосом, иногда косил траву. Но настоящей хозяйкой участка оставалась Мария. Именно она платила налоги, покупала материалы, заказывала доставку, ремонтировала крышу и делала всё, чтобы дача была местом отдыха, а не постоянной проблемой.
В этот день ей хотелось тишины.
Утром дети бегали босиком по траве, Дмитрий занимался мангалом и даже пребывал в редком хорошем настроении. Мария вынесла тарелки, разложила вилки, поставила бумажные полотенца. Соседская кошка лениво прошла вдоль забора и устроилась в тени под смородиной. Всё складывалось в тот самый редкий спокойный день, когда никто никому ничего не должен.
Но затем у ворот остановился первый автомобиль.
— Это ещё кто? — спросила Мария, вытирая руки полотенцем.
Дмитрий выглянул из-за мангала и почему-то сразу оживился.
— Мои приехали.
— Какие именно твои?
Ответить он не успел. Ворота раскрылись, и во двор вошли его родители. Сергей Николаевич тащил пакет, из которого виднелись полотенце и запасная рубашка, словно он приехал не в гости, а заселяться на весь день. Следом шла Валентина Олеговна, прикрывая лицо от солнца большими тёмными очками.
— Ох, ну и пекло! — заявила она прямо с порога. — Машенька, у тебя холодная вода есть? Мы чуть живыми доехали, такая жара.
Мария посмотрела на мужа.
— Ты их приглашал?
— Ну да, — слишком бодро отозвался Дмитрий. — Родители давно хотели выбраться. Что в этом такого?
— А предупредить меня ты не счёл нужным?
— Да брось, свои же люди.
Эту фразу — «свои же» — Мария слышала слишком часто. Обычно сразу после неё от неё ждали, что она уступит, накроет, приготовит, потерпит, промолчит или сделает вид, будто всё именно так и планировалось.
При родителях Дмитрия она спорить не стала. Вынесла воду, предложила устроиться в тени. Пока Валентина Олеговна прохаживалась вдоль грядок и удивлялась, почему клубника уже почти сошла, у ворот затормозила вторая машина.
Из неё вышла Оксана, сестра Дмитрия, вместе с мужем Кириллом и двумя детьми. Кирилл без лишних церемоний направился к мангалу, будто его там уже давно ждали. Оксана махнула рукой и весело крикнула:
— Маш, мы ненадолго! Дмитрий сказал, что можно к вам на денёк. Дети дома совсем извелись.
Мария неторопливо повернула голову к мужу. Дмитрий сделал вид, что очень занят углями.
— Ненадолго — это теперь сколько человек? — поинтересовалась она.
— Ну… Оксана с семьёй, — пробормотал он. — Чего ты сразу заводишься?
— Я ещё даже не начинала.
Минут через двадцать подъехал двоюродный брат Дмитрия — Илья. И тоже не один: с женой, сыном-подростком и пожилой тёткой, которую Мария за всю жизнь видела, кажется, всего пару раз. А следом у ворот показалась ещё одна машина. Это оказался давний приятель свёкра с супругой. Как выяснилось, Сергей Николаевич «по пути прихватил их с собой, раз уж тут такие места красивые».
К полудню во дворе уже собралось четырнадцать человек.
При этом никто не привёз ни мяса, ни хлеба, ни овощей, ни напитков. Зато настроение у всех было превосходное. Валентина Олеговна устроилась в тени и принялась рассказывать, что «на свежем воздухе аппетит всегда зверский». Оксана отправила своих детей к Полине и Матвею, даже не спросив, хотят ли те играть. Кирилл открыл холодильник на веранде и долго изучал полки, словно стоял у витрины магазина. Илья снял футболку и сообщил, что после обеда было бы неплохо всем сходить к пруду. Его жена Алина попросила зарядку для телефона. А сын Ильи без разрешения достал из ящика мяч Матвея.
Мария молчала.
Не потому, что растерялась. Она просто наблюдала.
Так она поступала всегда: сначала давала людям показать себя, а потом действовала так, чтобы никто уже не мог сказать, будто она что-то преувеличила или придумала. Она видела, как Дмитрий сияет, принимая нежданных гостей. Видела, как он хлопает Кирилла по плечу и с довольным видом говорит:
— Расслабляйтесь, Мария у нас всё подготовила.
У Марии едва заметно дёрнулась бровь. Поправлять мужа при всех она не стала. Вместо этого достала телефон и спокойно сфотографировала стол до того, как к нему начали подходить гости: четыре взрослые тарелки, две детские, контейнер с овощами, блюдо с зеленью, одна бутылка сока, две бутылки воды и ёмкость с мясом, рассчитанная на одну семью. Потом она сфотографировала машины у ворот. Просто так, на память. А может, и не совсем просто.
Когда Дмитрий подошёл к ней за спичками, Мария тихо спросила:
— Сколько человек ты позвал?
— Я не считал.
— А продукты, по-твоему, кто считал?
— Маш, ну не позорь меня. Сейчас что-нибудь придумаем.
— Ты уже придумал. Пригласил людей, ничего мне не сказав.
Дмитрий недовольно поморщился.
— Я хотел сюрприз устроить. Все давно собирались куда-нибудь выбраться.
— Сюрприз кому? Мне?
— Да всем.
Мария посмотрела на него таким взглядом, что улыбка наконец сползла с его лица.
— Всем, кроме человека, который должен за всё заплатить, приготовить и ещё обслужить?
— Не сгущай краски. Съездим в магазин, докупим.
— Кто съездит?
— Ну… я. Потом.
— А потом мясо само успеет замариноваться?
Дмитрий отвёл глаза в сторону мангала.
— Только не начинай при людях.
— Я пока разговариваю с тобой без свидетелей. Советую оценить этот момент.
Он уже собирался ответить резче, но в этот момент Кирилл громко позвал:
— Дмитрий, угли-то ещё есть? На такую компанию этого явно маловато будет!
Мария слегка усмехнулась. Компания сама уже назвала себя компанией, вернее, толпой.
Она могла закатить скандал прямо сейчас. Могла закрыть дом, собрать детей и потребовать, чтобы все немедленно уезжали. Но Мария слишком хорошо знала родню мужа. Через пять минут её бы выставили истеричной хозяйкой, которой стало жалко куска мяса. Валентина Олеговна потом полгода пересказывала бы всем, как невестка выгнала гостей с пустыми тарелками. А Дмитрий изображал бы оскорблённого миротворца, который всего лишь хотел, чтобы всем было хорошо.
Нет, такого подарка Мария им делать не собиралась.
Она выбрала другой способ.
Сначала приготовила всё, что купила заранее. Ровно столько, сколько было запланировано. Никаких салатов из домашних запасов. Никаких срочных походов по соседям за картошкой. Никакого «сейчас достану последнее из морозилки». На стол она вынесла только то, что предназначалось для её семьи, и спокойно стала смотреть, как гости сами сталкиваются с последствиями чужой самоуверенности.
Мясо исчезло почти мгновенно.
Дмитрий, стараясь выглядеть щедрым хозяином, сначала раздал куски родителям, потом Оксане с Кириллом, затем детям гостей, после этого Илье. Матвею достался маленький кусочек с края. Полина и вовсе сидела с огурцом в руке и молча смотрела на тарелки чужих детей. Мария это заметила. Лицо её оставалось невозмутимым, но пальцы, сжимавшие полотенце, побелели от напряжения.
— Мам, а мне дадут? — тихонько спросила Полина.
— Конечно, дадут, — ответила Мария и положила дочери кусок с отдельной тарелки, который заранее отложила для своих детей.
Дмитрий это увидел.
— Ты что, прятала мясо?
— Я кормила детей.
— У нас вообще-то гости.
— У гостей есть взрослые, которые их сюда привезли.
На это ему ответить было нечего.
Через час на столе остались только пустые тарелки, немного зелени и половина бутылки воды. Жара становилась всё тяжелее. Дети гостей начали просить сладкое. Кирилл заглянул в мангал, поковырял угли и громко объявил:
— Ну что, пора бы уже следующую партию ставить, а то мы только разогнались.