Оксана тут же весело хмыкнула, будто Кирилл сказал нечто совершенно очевидное:
— Вот именно, Мария. У тебя настолько удачно вышло, что грех не повторить.
Валентина Олеговна, сидевшая чуть в стороне, немедленно подхватила:
— На воздухе аппетит всегда сильнее. Ты же сама знаешь. Надо было сразу побольше покупать.
И именно в этот момент Мария сняла с мангала последнюю решётку, перенесла блюдо на стол и, не повышая голоса, произнесла то, что давно уже стояло у неё на языке:
— Мясо закончилось? Удивительно… Я ведь, насколько помню, никого, кроме своей семьи, сегодня не звала.
После этих слов будто даже листья на деревьях перестали шевелиться. Тишина стала плотной, неловкой, почти физической.
Первым попытался сгладить ситуацию Дмитрий.
— Маш, ну зачем ты сейчас? Люди приехали расслабиться, отдохнуть.
— Я вижу, — спокойно ответила она. — Только не понимаю, почему их отдых автоматически превратился в мою обязанность.
Оксана моргнула, выпрямилась на стуле и уже без улыбки сказала:
— Мы, между прочим, сами не напрашивались. Дмитрий написал, что вы нас приглашаете.
— Дмитрий написал неправду.
Муж резко обернулся к ней.
— Ты сейчас хочешь выставить меня дураком?
— Нет, — Мария посмотрела на него ровно. — Ты и без моей помощи справился.
У Кирилла едва заметно дёрнулся уголок губ, но он тут же сделал вид, что очень внимательно изучает тарелку перед собой. Валентина Олеговна сняла очки и аккуратно положила их возле салфетки.
— Мария, при посторонних так с мужем не разговаривают.
— А при жене не приглашают людей без предупреждения, — так же ровно ответила она.
— Да что ты всё подсчитываешь? — вмешался Сергей Николаевич, нахмурившись. — Раньше проще жили. Родня приехала — значит радость в доме.
— Раньше, если родня ехала на весь день, она брала с собой хотя бы пакеты с продуктами, — сказала Мария. — А не приезжала налегке с расчётом полежать в тени и ждать, пока кто-то всё подаст.
Алина, жена Ильи, осторожно убрала с лица прядь волос и негромко произнесла:
— Нам Дмитрий сказал, что всё уже куплено. Мы бы привезли что-нибудь, если бы понимали.
— Я вам верю, — Мария посмотрела на неё без злости. — К вам у меня претензий нет. Вопрос к человеку, который решил проявить щедрость за мой счёт и моими руками.
Дмитрий побледнел от раздражения. Совсем немного, но Мария заметила — за годы брака она хорошо изучила все оттенки его недовольства.
— Ладно, — процедил он. — Сейчас съезжу в магазин.
— На своей машине?
— Да.
— Отлично. Магазин в посёлке до пяти работает. Список составишь сам: мясо, овощи, хлеб, вода, сок для детей, уголь. И ещё одноразовые тарелки с вилками. Потому что после четырнадцати человек я посуду перемывать не собираюсь.
Кирилл вдруг поднял ладонь, словно просил слова на собрании.
— Я Дмитрию деньги переведу.
— Я тоже, — сразу сказала Алина.
Оксана недовольно нахмурилась:
— Кирилл, ты чего? Мы же не к чужим приехали, а к родным.
— Вот именно, — спокойно ответил её муж. — Поэтому некрасиво сидеть и ждать, что нас будут кормить за чужие деньги.
Оксана вспыхнула, но спорить не стала. Валентина Олеговна посмотрела на Кирилла так, будто он совершил семейное предательство.
Дмитрий достал телефон, несколько секунд смотрел в экран, потом повернулся к жене:
— Маш, переведи мне.
Она даже не сразу поняла, что именно он сказал. Медленно повернулась к нему всем корпусом.
— Что перевести?
— Деньги. Карта у меня дома осталась.
Мария коротко рассмеялась. Смех вышел тихим, сухим и совсем не весёлым.
— То есть ты позвал сюда людей, меня не предупредил, продукты не купил и приехал без денег?
— У меня оплата в телефоне есть, просто там лимит стоит.
— Великолепный организатор, — сказала Мария.
За столом кто-то неловко кашлянул. Илья достал свой телефон.
— Дмитрий, я тебе переведу. Поезжайте с Кириллом, возьмите всё нормально. А то правда как-то некрасиво получилось.
— Некрасиво? — Валентина Олеговна поджала губы. — Уже и за еду с родни деньги собирают.
Мария повернулась к свекрови.
— Нет, Валентина Олеговна. Родня просто наконец вспомнила, что продукты не материализуются сами по себе. Это, между прочим, полезное открытие.
Свекровь уже открыла рот, чтобы ответить, но Сергей Николаевич неожиданно коснулся её локтя ладонью.
— Валя, хватит. Здесь Дмитрий сам перемудрил.
Дмитрий посмотрел на отца так, словно тот только что перешёл на сторону противника.
— Пап, ты серьёзно?
— А что я не так сказал? Пригласил людей — обеспечь. Ты взрослый мужик, не мальчик.
Именно это подействовало на Дмитрия сильнее, чем все слова Марии вместе взятые. Он резко выпрямился, взял со стола ключи и бросил Кириллу:
— Поехали.
Мария молча проводила их взглядом до калитки. Когда машина выехала со двора, она повернулась к оставшимся гостям.
— Пока мужчины в магазине, вода стоит в кулере на веранде. В туалет можно заходить в дом, но дети — только без песка на ногах. В спальни никто не поднимается. В сарай без разрешения не заходить. Участок маленький, всё на виду.
Говорила она спокойно, без нажима, однако после каждого её пункта кто-нибудь за столом невольно кивал. Мария не просила разрешения. Она просто обозначала правила.
Первой не выдержала Оксана.
— Слушай, ты так это произносишь, будто мы тебе совсем чужие люди.
— Сегодня вы приехали именно как чужие, — ответила Мария. — Не позвонив мне, не согласовав приезд, не уточнив, кто вас принимает и на каких условиях. Родные так не поступают.
Золовка с силой сжала пластиковый стакан.
— Нас Дмитрий позвал.
— Тогда у Дмитрия и спроси, почему он не сказал вам правду.
На этом разговор на время оборвался. Но Мария прекрасно понимала: главное ещё впереди. Дмитрий съездит в магазин, увидит сумму, вернётся злой, а вечером обязательно попытается обвинить её в том, что она выставила его перед роднёй в унизительном свете. В подобных ситуациях он был до смешного предсказуем. И именно в этой предсказуемости заключалась его слабость.
Пока мужчины отсутствовали, Мария занялась детьми. Матвею и Полине она достала фрукты и налила сок из отдельной бутылки, которую заранее убрала в сумку-холодильник. Детям гостей предложила воду и спокойно сказала, что сладкое будет после того, как их родители вернутся из магазина. От такой правды, как выяснилось, никто не пострадал.
Полина, немного отойдя от недавней суеты, пошла вместе с Матвеем к яблоне. По дороге Матвей тихо спросил:
— Мам, папа правда всех позвал, а тебе ничего не сказал?
— Правда.
— А так можно?
— Делать можно многое, — ответила Мария. — Только потом за свои поступки приходится отвечать.
Сын кивнул. Мария заметила, как он посмотрел в сторону ворот, хотя машины там уже давно не было. Ей совсем не хотелось втягивать детей во взрослые выяснения отношений. Но ещё меньше она хотела, чтобы они усвоили: мамин труд можно одним махом присвоить фразой «она всё подготовила».
Минут через сорок Дмитрий и Кирилл вернулись. Багажник был забит пакетами. Кирилл вынес воду, Дмитрий взял мясо и мешок угля. Лицо у мужа было каменным, движения — резкими и угловатыми. Видимо, в магазине он успел в полной мере оценить стоимость собственного широкого жеста.
— Всё купили, — сказал он сухо.
— Чеки оставил? — спросила Мария.
— Зачем?
— Для ясного понимания масштаба гостеприимства.
Кирилл неожиданно протянул ей длинный чек.
— Я забрал. Мы с Ильёй и Сергеем Николаевичем разделили сумму. Дмитрий тоже добавил, сколько смог.
Дмитрий бросил на него тяжёлый взгляд. Мария взяла чек, быстро пробежала глазами по позициям и положила его на край стола.
— Замечательно. Теперь отдых хотя бы стал честнее.
Валентина Олеговна презрительно фыркнула.
— Скоро у вас, наверное, и за воздух придётся платить.
— Нет, воздух пока бесплатно, — ответила Мария. — Но если кто-то пригласит на него пятнадцать человек от моего имени, я всё же уточню условия.
Кирилл отвернулся к мангалу, пряча улыбку. Алина снова посмотрела на Марию — уже с явным уважением. Оксана оставалась недовольной, но больше не спорила. Судя по всему, Кирилл успел сказать ей что-то по дороге, потому что разговоров про «нормальное отношение к родне» она больше не заводила.
Вторая партия еды готовилась уже без участия Марии. Дмитрий с Кириллом стояли у мангала. Илья нарезал овощи. Сергей Николаевич таскал бутылки с водой. Валентина Олеговна сидела в тени с таким видом, будто её только что обошли в завещании. Мария тем временем спокойно занесла в дом свои продукты, закрыла холодильник и убрала ключ от веранды в карман.
Она не собиралась до самого вечера обслуживать всех подряд.
Когда гости наконец наелись, жара начала понемногу отпускать. Дети устали и разбрелись кто куда: кто-то сидел на ступеньках, кто-то устроился на пледе, кто-то лениво ковырял палкой землю под деревом. Алина помогла собрать мусор в большие пакеты. Кирилл сам отнёс грязную одноразовую посуду к уличной раковине. Илья подошёл к Марии, неловко почесал переносицу и сказал:
— Слушай, извини. Мы правда были уверены, что вы всех зовёте. Дмитрий в семейном чате написал: «Приезжайте к нам на дачу, всё будет». Я даже не понял, что ты не в курсе.
Мария медленно повернула к нему голову.
— В каком чате?
Илья достал телефон, открыл семейную переписку и протянул ей экран.
Сообщение от Дмитрия было отправлено ещё накануне вечером: «Завтра собираемся у нас на даче. Мария всё подготовит, приезжайте к двенадцати. Мясо будет, детям место есть».
Мария перечитала его дважды. Не потому, что смысл был ей непонятен. А потому, что она хотела намертво запомнить формулировку. «Мария всё подготовит». Не «мы подготовим». Не «я организую». Именно она. Как бытовая функция. Как приложение к даче, мангалу и столу.
— Перешли мне, пожалуйста, скриншот, — попросила она.
Илья осторожно покосился в сторону Дмитрия.
— Зачем?
— Чтобы вечером это вдруг не превратилось в недоразумение.
Илья хмыкнул.
— Разумно.
Через минуту скриншот был у неё в телефоне. Мария сохранила его и убрала аппарат в карман. Теперь всё окончательно складывалось в цельную картину. Дмитрий не просто по дороге решил позвать родителей или случайно ляпнул лишнее. Он заранее сообщил всей родне, что жена всё сделает. Без её согласия. Без разговора. Без денег. Без малейшего сомнения, что она, как обычно, вытянет всё на себе.
К вечеру гости начали собираться. Усталость и жара сделали своё дело: разговоры стали тише, дети капризнее, взрослые торопливее. На прощание Алина подошла к Марии и негромко сказала:
— Ты правильно поступила. Я бы, наверное, сперва растерялась, а потом ещё неделю сама себя накручивала.
— Я бы тоже злилась неделю, если бы промолчала, — ответила Мария.
Кирилл пожал ей руку неожиданно серьёзно.
— Спасибо за участок. И извини, что мы так ввалились.
— Приезжайте, когда приглашу я, — сказала Мария. — Тогда всё будет нормально.
Он кивнул. И это был первый за весь день по-настоящему честный разговор.