— Что ты тут делаешь? — растерянно пробормотал он.
Я всмотрелась в его лицо — и меня будто холодной водой окатило. Илья был в курсе. Он прекрасно всё понимал.
Он стоял у лифта неподвижно, с таким выражением, словно перед ним оказалась не мать, а чужой человек, явившийся с неприятностями. Пакеты с недешёвыми детскими вещами тихо зашуршали: сын сжал ручки так крепко, что костяшки пальцев побелели. Я смотрела на него и не могла поверить, что это тот самый мальчик, которого я носила на руках, ради которого хваталась за любую подработку, недосыпала, экономила на себе. И теперь он стоит возле двери моей квартиры и боится пустить меня в мой собственный дом.
— Мам, почему ты не сказала, что приедешь раньше? — наконец выдавил Илья, избегая моего взгляда. — Мы же вроде решили, что ты поживёшь у тёти Галины до конца месяца.
— Решили? — переспросила я, и голос мой дрогнул. — Илья, это моя квартира. Я вернулась к себе домой. Почему Варвара поменяла замки? И почему она сообщает мне, что мои вещи уже в гараже?
Сын тяжело выдохнул, опустил пакеты прямо на грязный пол подъезда и сделал шаг ко мне. Он хотел положить руки мне на плечи, будто успокоить ребёнка, но я отступила.
— Мам, ну пойми ты… Варваре сейчас нельзя нервничать. Врачи предупредили: любой стресс может навредить малышу. А вы с ней постоянно цепляетесь друг к другу. Она просто хочет, чтобы дома стало спокойно, по-семейному. Чтобы всё было иначе, свежее, без этого… старого уклада. Она предложила на время перевезти тебя на дачу, а я… я согласился. Там же воздух чище, тебе самой полезнее будет.
— Ты согласился выгнать родную мать из её же дома? — у меня перехватило горло. — Илья, ты вообще понимаешь, что говоришь? Эту квартиру я заработала сама, своим трудом!
В этот момент дверь снова приоткрылась. В проёме появилась Варвара. На её плечах был мой любимый кашемировый кардиган — тот самый, который я берегла и надевала только по особым случаям. Лицо у неё было бледное, зато в глазах светилось ледяное удовлетворение.
— Илья, ты долго там будешь? — протянула она капризным тоном. — Мне нехорошо, голова кружится. Ой, Надежда Павловна, вы ещё не ушли? Зачем вы всё это устраиваете? Вы же взрослая женщина, должны понимать: молодой семье нужно своё пространство. А квартира… ну что значит ваша? Вы ведь сами не раз говорили, что Илья — наследник. Вот и считайте, что он вступил в права немного раньше.
От такой наглости я на несколько секунд потеряла способность говорить. Эта девчонка, которая когда-то вошла в мой дом в стоптанных кедах и с жалким видом, теперь распоряжалась моей жизнью так, будто я здесь никто.
— Илья, дай мне ключи, — произнесла я уже спокойно, но твёрдо. — Немедленно.
Сын перевёл взгляд на жену, потом снова на меня. И в его глазах я увидела не жалость, не любовь и даже не стыд, а раздражение.
— У меня нет второго комплекта, мам. Варвара забрала. И вообще, давай не будем сейчас устраивать скандал. Вот, возьми на такси, поезжай к Галине, переночуешь у неё, а завтра мы спокойно всё обсудим и что-нибудь решим.
Он достал из кармана несколько мятых купюр и протянул мне. Это стало последним ударом. В ту минуту я окончательно поняла: мой сын оказался полностью в её руках. Он уже не просто оправдывал Варвару — он говорил её словами и действовал так, как было нужно ей.
— Оставь себе, — я оттолкнула его ладонь. — На подгузники пригодится.
Я повернулась и пошла к лестнице. Ноги почти не слушались, будто стали ватными, в ушах гудело. Спустившись во двор, я опустилась на скамейку и долго смотрела на окна своей квартиры на третьем этаже. Вскоре там вспыхнул свет. Варвара задёрнула шторы — мои старые шторы, которые она, видимо, ещё не успела заменить или выбросить. И тогда меня пронзила страшная мысль: при живом сыне и при собственной квартире я вдруг стала бездомной.
Ночь я провела у подруги. Галина, выслушав меня от начала до конца, долго возмущалась и ругала Илью, называя его бесхребетным подкаблучником.
— Надя, это нельзя так оставлять! — кипятилась она, ставя передо мной чашку чая. — Завтра же идём к юристу. Она его околдовала, честное слово! Бедная сиротка, несчастная девочка… Да змея она, а не девочка!
На следующее утро мы отправились в юридическую консультацию. Адвокат — усталый мужчина в помятом пиджаке — без особого энтузиазма взял мои документы, но, начав их читать, заметно оживился. Он долго проверял свидетельства и выписки, затем откинулся на спинку стула.
— С правовой точки зрения всё очевидно, — сказал он. — Вы являетесь собственницей и имеете полное право проживать в своей квартире. Ваш сын там только зарегистрирован, а его жена вообще не имеет никаких прав на это жильё. Можно подавать иск об устранении препятствий в пользовании жилым помещением. Но предупреждаю сразу, Надежда Павловна: быстро это не закончится. Если они начнут тянуть время, дело может занять два-три месяца.
— У меня нет этих месяцев, — тихо ответила я. — Мои вещи стоят в гараже, а сама я ночую у подруги в проходной комнате.
Юрист прищурился и постучал пальцами по столу.
— Тогда попробуйте другой вариант. Обращайтесь к участковому. Приходите с документами на квартиру, вызываете полицию — они обязаны обеспечить вам доступ в собственное жильё. Только будьте готовы: скандал будет громкий.
Я вышла от него уже с твёрдым решением. Через два дня, собрав остатки мужества и сложив все документы в папку, я вызвала участкового к своему дому.