Но в тот самый миг её внимание зацепилось за мужскую фигуру у свадебной арки.
Сначала Наталья подумала, что ей просто показалось.
Она приблизила снимок двумя пальцами.
Потом увеличила ещё сильнее.
И вдруг ощутила, как чашка, которую она держала, мелко задрожала в ладонях.
На фотографии был Дмитрий.
Её Дмитрий.
Тот самый человек, который всего несколько часов назад стоял в их прихожей, обнимал её на прощание и говорил, что срочно едет к матери, потому что той стало плохо.
А рядом с ним стояла Виктория.
В белоснежном платье с оголёнными плечами, в длинной фате, с аккуратным букетом кремовых роз в руках.
Чуть поодаль, широко улыбаясь, находилась Тамара Павловна.
Наталья не сразу смогла отвести взгляд от экрана. Она сидела и лихорадочно пыталась найти хоть одно объяснение, которое сделало бы увиденное не таким страшным. Может, это была свадьба кого-то другого, а Дмитрий просто попал в кадр как гость? Может, Виктория действительно выходила замуж, но за другого мужчину, которого фотограф случайно не снял? Может, Тамаре Павловне стало плохо уже после праздника, а Дмитрий не сказал Наталье о торжестве, чтобы не тревожить её лишними подробностями?
Но эти жалкие версии рухнули одна за другой, стоило ей открыть остальные фотографии.
На одном снимке Дмитрий надевал Виктории кольцо.
На другом целовал её под радостные хлопки гостей.
На третьем Тамара Павловна стояла с бокалом в руке и произносила что-то в микрофон.
Под одной из фотографий какая-то женщина оставила восторженный комментарий:
«Дмитрий и Виктория, поздравляем! Наконец-то вы дождались своего счастья!»
Наталья несколько раз перечитала эту фразу.
«Наконец-то».
Значит, этого ждали.
Значит, окружающие были в курсе.
Значит, её восемнадцатилетний брак уже давно стал для кого-то неудобной подробностью, о которой предпочитали молчать, обсуждая всё за её спиной.
Она нажала на страницу Виктории и увидела ещё одну запись, опубликованную утром.
«Сегодня начинается новая глава моей жизни. Спасибо любимому мужчине, который нашёл в себе смелость выбрать нас».
Под записью уже скопились десятки поздравлений.
Но один комментарий ударил Наталью особенно больно.
Его написала Тамара Павловна.
«Теперь у моего сына будет настоящая семья. Благословляю вас, мои дорогие».
Наталья очень медленно опустила планшет на стол.
В квартире сделалось так тихо, что она слышала ровное гудение холодильника на кухне.
За окном кто-то рассмеялся. Во дворе хлопнула дверца машины. Сверху донёсся приглушённый звук телевизора — соседка, видимо, включила вечерние новости.
А Наталья сидела неподвижно и смотрела на свои руки.
В памяти вдруг всплыло утро.
Как она гладила Дмитрию рубашку.
Как положила ему в дорожную сумку лекарства для матери.
Как уточнила, не сделать ли ему бутерброды в дорогу.
И как он, уже обутый, поцеловал её в лоб и сказал:
— Ты у меня самая заботливая.
Первым порывом было тут же набрать мужа.
Наталья открыла контакты, нажала на вызов, услышала один гудок, второй — и сбросила.
Нет.
Она не хотела сейчас слушать очередную ложь. Не хотела слышать раздражённое: «Ты всё не так поняла». Не собиралась давать ему время и возможность заранее подготовить красивое объяснение.
Вместо этого она открыла телефонную книгу и нашла номер свекрови. Хотя, если честно, этот номер она помнила наизусть. Просто в последние месяцы старалась звонить Тамаре Павловне как можно реже.
Та ответила не сразу.
И прежде чем прозвучал её голос, Наталья отчётливо уловила в трубке музыку, смех и звон посуды.
— Алло, Наталья, — произнесла свекровь на удивление бодро. — Что-то случилось?
Наталья сжала телефон крепче.
— Тамара Павловна, как ваше давление?
На том конце повисла короткая, неловкая пауза.
— Какое давление?
— Дмитрий сказал, что вам очень плохо. Что он срочно поехал к вам, чтобы ухаживать.
— А… да, давление, конечно, — поспешно отозвалась Тамара Павловна. — Очень плохо. Совсем нехорошо себя чувствую. Просто ужасно.
— А музыка тогда откуда?
— Телевизор включён.
— И смех гостей тоже из телевизора?
— Наталья, я не понимаю, что это за допрос.
Наталья прикрыла глаза.
— Поздравляю вас со свадьбой сына.
Несколько секунд в трубке не было ни звука.
Потом музыка на заднем плане будто отдалилась и стала тише. Видимо, Тамара Павловна отошла куда-то в сторону или прикрыла за собой дверь.
— Ты что-то перепутала, — произнесла она уже совсем другим, холодным голосом.
— Я видела фотографии.
— Какие фотографии?
— Те самые, где вы стоите рядом с Дмитрием и Викторией. На вас бордовое платье. А на груди моя брошь.
Свекровь тяжело выдохнула.
— Значит, всё-таки увидела.
В этих словах не было ни смущения, ни сожаления, ни попытки оправдаться. Только сухая досада. И от этого Наталье стало почти физически больно.
— Вы знали? — тихо спросила она.
— Наталья, давай без сцен. Дмитрий взрослый мужчина. Он имеет право быть счастливым.
— Он женат на мне.
— Формально, — резко ответила Тамара Павловна. — А по сути вашего брака уже давно нет.
— И это, по-вашему, повод устроить ему вторую свадьбу?
— Они просто отметили своё решение быть вместе. Не цепляйся к словам.
— Вы называли её своей невесткой.
— А как я должна была её назвать? Виктория молодая, красивая, она любит моего сына. И самое главное — она сможет родить ему ребёнка. Я уже слишком стара, чтобы делать вид, будто не понимаю, что для него лучше.
У Натальи внутри словно что-то лопнуло.
— Так всё из-за ребёнка?
— Не только. Ты хорошая женщина, Наталья. Никто этого не отрицает. Но жизнь продолжается. Неужели ты сама этого не видишь?
— А восемнадцать лет моей жизни куда мне теперь деть?
— Никто не заставлял тебя все эти годы оставаться с Дмитрием.
После этой фразы Наталья молча отключила звонок.
Она не закричала.
Не разрыдалась.
Не швырнула телефон в стену.
Просто осталась сидеть в темнеющей гостиной и впервые за долгие годы ясно осознала: люди, которых она считала своей семьёй, уже давно рассуждали о её судьбе так, будто её самой в этой жизни больше не существовало.
Около десяти вечера телефон снова зазвонил.
На экране высветилось имя Виктории.
Наталья несколько секунд смотрела на него, а потом всё-таки приняла вызов.
— Наталья Юрьевна, здравствуйте, — голос девушки заметно дрожал. — Я понимаю, что вы сейчас, наверное, ненавидите меня.
— С чего ты это взяла?
— Я знаю, что вы видели фотографии.
— Откуда знаешь?
— Дмитрий сказал.
Наталья невольно усмехнулась.
Значит, Тамара Павловна уже успела позвонить сыну и предупредить его.
— И что именно он тебе сказал?
— Что всё объяснит.
— А сама ты ничего объяснять не собираешься?
Виктория шумно выдохнула.
— Я не хотела, чтобы вы узнали об этом так.
— А как ты хотела? Чтобы однажды я встретила вас в супермаркете с коляской?
— Пожалуйста, не говорите так.
— Почему? Тебе неприятно это слышать?
Девушка замолчала.
Наталья поднялась, подошла к окну, отодвинула занавеску и посмотрела вниз. Во дворе горели фонари. У подъезда стояла пожилая соседка с маленькой собакой на поводке. Всё вокруг выглядело до боли обычным, спокойным, даже скучным.
И именно эта обыденность делала происходящее ещё более нелепым. Словно настоящая катастрофа не могла случиться в квартире, где на плите стояла кастрюля с супом, а на сушилке висели чистые полотенца.
Наталья вспомнила, как Виктория сидела за её кухонным столом, ела пирог, рассказывала о тяжёлом детстве и просила совета по поводу женатого мужчины.
И вдруг она поняла: тогда девушка не просто делилась переживаниями. Она осторожно проверяла, насколько близко можно подойти к чужой жизни, не вызвав подозрений.
— Виктория, ответь мне честно на один вопрос, — произнесла Наталья. — Когда ты впервые пришла ко мне в офис, ты уже встречалась с Дмитрием?
— Да.
— Он знал, что ты будешь работать со мной?
— Да.
— Зачем?
В трубке послышался всхлип.
— Он хотел, чтобы мы познакомились. Думал, если вы увидите, что я нормальная, что я не какая-то… не такая, как вы могли бы подумать, потом вам будет легче принять всё.
Наталья так сильно сжала телефон, что заболели пальцы.
— То есть вы заранее решили познакомить меня с женщиной, которая должна была занять моё место?
— Всё было гораздо сложнее.
— Тогда расскажи, как именно всё было.
— Дмитрий говорил, что вы давно живёте как соседи. Что между вами уже ничего нет. Что вы сами не соглашаетесь на развод только потому, что боитесь остаться одна.
Наталья коротко и горько рассмеялась.
— И ты ему поверила?
— Я хотела поверить.
— Это не одно и то же, Виктория.
В трубке снова раздались приглушённые всхлипы.
— Я беременна, Наталья Юрьевна.
Эта фраза прозвучала странно ровно.
Будто речь шла о чём-то простом и бытовом, вроде прогноза погоды.
Наталья медленно опустилась на стул.
— Какой срок?
— Четырнадцать недель.
И в этот момент многое встало на свои места.
Внезапные поездки Дмитрия.
Его раздражительность.
Слова Тамары Павловны о «настоящей семье».
Свадьба, которую так спешно устроили до официального развода.
— Он знает? — спросила Наталья.
— Конечно. Мы вместе ходили на обследование.
Наталья закрыла глаза.
— Поздравляю.
— Вы правда?.. — неуверенно произнесла Виктория.
— Я поздравляю тебя с ребёнком, Виктория. Но не с тем, каким способом ты решила строить свою семью.
После этого Наталья отключила телефон.
И только тогда заплакала.
Не громко, не истерично, без крика. Просто тихо, почти беззвучно, закрыв лицо ладонями, словно ей было стыдно за собственную слабость даже перед пустой комнатой.
Дмитрий вернулся на следующий день ближе к одиннадцати утра.
К тому времени Наталья уже успела принять душ, переодеться, вымыть вчерашнюю чашку, убрать со стола и сварить кофе. Ночь она почти не спала. Зато успела достать из нижнего ящика комода документы, которые лежали там годами, внимательно их просмотреть и сфотографировать самые важные бумаги.
Квартира встретила Дмитрия привычным порядком, запахом свежего кофе и тишиной, которая явно заставила его насторожиться.
Он поставил сумку у двери, снял куртку и осторожно заглянул на кухню.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Как ты?
— Нормально.
Дмитрий сел напротив.
— Мама сказала, что ты звонила.
— Звонила.
— Наталья, нам надо поговорить.
— Конечно.
Он провёл ладонью по лицу.
Выглядел он уставшим, но не несчастным. И почему-то именно это задело Наталью сильнее всего. Человек, который только что разрушил её привычную жизнь, вернулся домой с видом мужчины, которому предстоит всего лишь неприятный, но вполне решаемый разговор.
Нового кольца на его пальце не было. Зато на запястье остался светлый след от дорогих часов, которые Наталья подарила ему на прошлую годовщину свадьбы.
Дмитрий долго молчал. Подбирал слова, смотрел в чашку, будто надеялся найти там готовую фразу. Наконец заговорил спокойным, почти рабочим тоном — тем самым, каким обычно объяснял подчинённым очередные изменения в отделе.
Наталья слушала и не перебивала.
— Я не хотел, чтобы всё вышло именно так.
— А как ты хотел?
— Мы с тобой давно отдалились. Ты ведь сама это понимаешь.
— Понимаю.
Он заметно расслабился, словно её ответ дал ему право продолжать.
— Вот. Мы оба знаем, что наш брак давно исчерпал себя.
— И поэтому ты решил жениться на другой женщине, пока всё ещё женат на мне?
— Это была не настоящая регистрация, Наталья. Просто символическая церемония. Мы собрали близких людей, отметили.
— Всех близких. Кроме законной жены.
— Не начинай.
— Я ещё даже не начинала, Дмитрий.
Он нахмурился.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Виктория ждёт ребёнка. Я не могу её бросить.
Наталья посмотрела на него спокойно и спросила:
— А меня можешь?