— Ты взрослый человек, Наталья. У тебя есть профессия, своё жильё, налаженный быт. Ты не пропадёшь.
Наталья очень аккуратно опустила чашку на блюдце, будто боялась, что резкий звук выдаст то, что творилось у неё внутри.
— То есть ты уже всё решил?
— Да.
— Тогда почему ты не сказал мне об этом до своей «церемонии»?
— Я не знал, как ты отреагируешь.
— Нет, Дмитрий. Ты боялся не моей реакции. Ты боялся, что отвечать за свои поступки придётся раньше, чем ты успеешь всё провернуть так, как удобно тебе.
Он раздражённо откинулся на спинку стула.
— Давай только без этих обвинений. Я не собираюсь поступать подло. Я готов всё сделать нормально.
— И как именно?
— Мы без скандалов оформим развод, разделим всё, что нужно, и каждый пойдёт своей дорогой.
— Хорошо.
Дмитрий вскинул на неё глаза, явно не ожидая такого ответа.
— Хорошо?
— Да. Я согласна развестись.
Он выдохнул так облегчённо, что Наталья ощутила, как в груди снова поднимается глухая, тяжёлая боль.
Но разговор на этом не закончился. Наоборот, именно после её согласия он приобрёл совершенно иной оттенок.
— Только вопрос с квартирой надо решить по-человечески, — продолжил Дмитрий уже более уверенно. — Сама понимаешь, мне теперь понадобится больше пространства. Ребёнок, новая семья, всё такое.
— И что ты предлагаешь?
— Думаю, тебе вполне хватит однокомнатной. А эту квартиру оставим мне. Разницу я тебе потом выплачу. Постепенно.
Наталья смотрела на него долго, почти с изумлением, словно пыталась понять, действительно ли он произнёс это вслух.
— Ты хочешь, чтобы наша квартира осталась тебе?
— Я же сказал: не бесплатно. С компенсацией.
— Дмитрий, ты вообще помнишь, как эта квартира появилась у нас?
— Только не начинай сейчас про своих родителей.
— Почему же не начинать?
— Потому что ремонт мы делали вместе. Мебель покупали вместе. Технику тоже. Я здесь прожил много лет, между прочим.
— Прожил, Дмитрий. Но проживание не делает тебя владельцем.
Он нахмурился, будто впервые почувствовал подвох.
— Ты к чему клонишь?
Наталья взяла папку, которая лежала рядом с её чашкой, и раскрыла её.
— К тому, что эту квартиру мама подарила мне за два года до нашей свадьбы. Договор дарения оформлен на моё имя. И ты отлично об этом знаешь.
Лицо Дмитрия заметно побледнело.
— Я думал, ты поступишь по-человечески.
— А я думала, что мой муж хотя бы разведётся со мной, прежде чем устраивать праздник по случаю новой семейной жизни с другой женщиной.
Он резко поднялся со стула.
— Значит, ты хочешь выгнать меня на улицу?
— Нет. Я предлагаю тебе переехать туда, где теперь твоя семья.
— Наталья, не совершай глупостей.
— Одну большую глупость я уже совершила. Восемнадцать лет верила, что ты никогда не станешь для меня чужим.
Дмитрий ушёл, с силой хлопнув дверью.
Минут через двадцать зазвонил телефон. На экране высветилось имя Тамары Павловны.
— Наталья, ты что себе позволяешь?! — закричала она сразу, даже не поздоровавшись. — Дмитрий мне всё рассказал! Ты решила оставить моего сына без крыши над головой?
Наталья сидела за кухонным столом и неторопливо снимала кожуру с яблока.
— У вашего сына есть мать, работа и женщина, с которой он вчера устроил свадьбу. Сомневаюсь, что ему совсем негде жить.
— Ты ему мстишь за то, что он захотел ребёнка!
— Нет. Я просто защищаю своё имущество.
— Мы тебя столько лет терпели!
Рука Натальи замерла.
— Терпели?
— Да! Думаешь, мне было легко смотреть, как мой сын живёт без наследника? Я молчала только потому, что надеялась: когда-нибудь ты сама всё поймёшь и отпустишь его!
— Значит, все эти годы я для вас была временным человеком в вашей семье?
— Не надо выворачивать мои слова!
— Я ничего не выворачиваю, Тамара Павловна. Просто впервые слушаю вас внимательно.
Свекровь заговорила ещё громче:
— Ты обязана отдать Дмитрию хотя бы половину квартиры!
— Нет, не обязана.
— Тогда я всем расскажу, какая ты на самом деле!
— Расскажите. Только не забудьте добавить, как вчера благословляли женатого сына на новую семейную жизнь.
Наталья отключила звонок и впервые за последние сутки почувствовала не полное отчаяние, а какое-то странное, почти невесомое облегчение.
Но к вечеру её ждало ещё одно потрясение.
К ней приехала Виктория.
Она стояла на пороге без макияжа, в простом сером пальто, с небольшим пакетом в руках. Глаза у неё были такие испуганные, что Наталья в первый миг решила: случилась настоящая беда. Виктория попросила всего пять минут. И Наталья, к собственному удивлению, впустила её, хотя ещё утром была уверена, что никогда больше не захочет видеть эту женщину.
Они прошли на кухню. На столе всё ещё стояли две чашки после разговора с Дмитрием. Виктория долго не садилась, переминалась с ноги на ногу, потом наконец подошла к столу и положила на него маленькую бархатную коробочку.
— Это вам.
Наталья открыла коробку.
Внутри лежали золотые серьги с небольшими изумрудами.
Подарок её покойной матери.
Те самые серьги, которые почти месяц назад пропали из шкатулки.
— Откуда они у тебя? — очень тихо спросила Наталья.
Виктория побледнела.
— Дмитрий подарил их мне на день рождения.
Наталья медленно захлопнула крышку.
— Он сказал, что купил их?
— Да. Сказал, что заказал специально у ювелира.
— Эти серьги принадлежали моей маме. Она отдала их мне незадолго до смерти.
Виктория прикрыла рот ладонью.
— Боже мой…
— Как ты поняла?
— Вчера Тамара Павловна обмолвилась, что у вас есть похожие украшения. Потом я увидела старую фотографию в телефоне Дмитрия. Вы были на ней в этих серьгах.
Наталья смотрела на бархатную коробочку и чувствовала, как внутри медленно поднимается холодная, тяжёлая злость.
Измена была предательством.
Обман был предательством.
Но украсть память о её матери, чтобы преподнести её любовнице, — это значило перейти последнюю черту, за которой уже не оставалось ничего человеческого.
— Почему ты вернула их?
Виктория заплакала.
— Потому что я не хочу начинать новую жизнь с чужой боли.
Наталья молчала долго.
— А вчера хотела?
Девушка опустила взгляд.
— Вчера я думала, что вы всё знаете. Дмитрий уверял меня, что вы давно договорились о разводе. Что квартира общая, что вопрос с переездом почти решён. Он говорил, будто вы просто тянете время по привычке, а между вами уже много лет ничего нет.
— А сегодня?
— Сегодня он сказал, что вы хотите оставить нас без жилья. Потом начал кричать, что я должна поговорить с вами и убедить уступить квартиру, иначе нам с ребёнком якобы будет негде жить.
Наталья невольно усмехнулась.
— Вот теперь ты познакомилась с настоящим Дмитрием.
— Я не понимаю, как мне быть.
— Это решение за тебя никто не примет.
— Я его люблю.
— Возможно. Только любовь не делает человека порядочным.
Виктория подняла на неё покрасневшие глаза.
— А вы его ещё любите?
Наталья задумалась.
Перед ней словно прошли кадры прежней жизни: их первая встреча, скромная свадьба, поездки вдвоём, больничные коридоры, бессонные ночи, самые обычные счастливые воскресенья, когда Дмитрий приносил ей кофе в постель и говорил, что им больше никто не нужен. Она вспомнила, как после смерти матери он трое суток почти не отходил от неё, взял на себя похороны, молча держал её за руку и повторял, что никогда не оставит одну.
Она вспомнила всё хорошее, что у них было. И впервые ясно поняла: воспоминания могут оставаться дорогими даже тогда, когда человек, связанный с ними, больше не заслуживает доверия.
— Я люблю того Дмитрия, которым считала его раньше, — наконец сказала она. — Но, похоже, этого человека больше не существует.
Через неделю Наталья записалась на консультацию к адвокату.
Она принесла с собой договор дарения квартиры, свидетельство о браке, документы на имущество и распечатанные фотографии той самой свадебной церемонии. Адвокат внимательно просмотрел бумаги и объяснил, что жильё, полученное в дар до брака, в общем порядке считается её личной собственностью. Правда, отдельные имущественные претензии всё равно нужно оценивать с учётом конкретных обстоятельств.
Он посоветовал ей не подписывать никаких соглашений под давлением, сохранить всю переписку и решать вопрос проживания Дмитрия только законным путём.
Из кабинета Наталья вышла с необычным ощущением. Впервые за долгое время она делала что-то не ради чужого спокойствия, не ради сохранения видимости семьи, не ради того, чтобы кому-то было удобно. Она делала это ради себя.
Дмитрий тем временем звонил каждый день.
Сначала требовал.
Потом начал угрожать.
Затем сменил тон и попытался давить на жалость.
— Наталья, ты же понимаешь, как мне сейчас тяжело, — сказал он как-то вечером. — Виктория нервничает, мама вся на нервах, на работе проблемы. Неужели тебе меня совсем не жаль?
— А тебе было меня жаль, когда ты стоял под свадебной аркой?
— Ну сколько можно об этом вспоминать?
— Столько, сколько понадобится, чтобы ты наконец понял, почему я больше тебе не верю.
— Я ведь не чужой тебе человек.
— Теперь чужой.
После этих слов Дмитрий замолчал.
И впервые за всё время ему нечего было ответить.
Но настоящий перелом случился через две недели, когда Наталье позвонила женщина, назвавшаяся Мариной, бывшей соседкой Тамары Павловны.
— Простите, что тревожу вас, — начала она. — Мы с вами виделись несколько лет назад, когда вы приезжали к Тамаре Павловне в больницу.
Наталья вспомнила невысокую женщину с короткими седыми волосами. Когда-то она помогала свекрови покупать продукты и лекарства.
— Да, помню вас. Что-то произошло?
— Я долго сомневалась, стоит ли звонить. Но после свадьбы Дмитрия поняла, что молчать уже нельзя.
Наталья почувствовала неприятное напряжение.
— О чём вы хотите сказать?
Марина тяжело вздохнула.
— Вы знаете, почему Тамара Павловна так настаивала, чтобы эта свадьба состоялась поскорее?
— Потому что Виктория ждёт ребёнка.
— Не только из-за этого.
Женщина сделала паузу.
— У неё большие долги, Наталья. Очень большие.
Выяснилось, что примерно год назад Тамара Павловна связалась с какой-то женщиной, обещавшей высокий доход от вложений в якобы прибыльный инвестиционный проект. Сначала она перевела небольшую сумму, получила несколько выплат и решила, что нашла удачный способ увеличить накопления. Потом продала часть украшений, заняла деньги у знакомых и даже взяла кредит, уверенная, что быстро вернёт всё с процентами.
Когда выплаты прекратились, она долго скрывала ситуацию от сына. Потом стала просить у Дмитрия деньги под разными предлогами: то на лечение, то на обследования, то на ремонт квартиры. Дмитрий помогал матери, но вскоре выяснилось, что долгов у неё намного больше, чем он думал.
— И какое отношение это имеет к свадьбе? — спросила Наталья.
— Тамара Павловна всем говорила, что Дмитрий скоро получит крупную сумму после раздела вашей квартиры. Она даже некоторым кредиторам обещала рассчитаться, как только он разведётся.
Наталья закрыла глаза.
Теперь многое вставало на свои места.
Свекровь хотела не только внука.
Она рассчитывала на деньги.
И ради этих денег была готова без колебаний разрушить чужую жизнь.
— Откуда вам всё это известно?
— Она сама рассказывала. Думала, что я её поддержу. А когда я сказала, что нельзя распоряжаться чужой квартирой, обиделась и перестала со мной общаться.
После этого звонка Наталья ещё долго сидела на кухне в полной тишине.
Она не знала, насколько каждому слову Марины можно верить, и решила не делать поспешных выводов. Но уже на следующий день Дмитрий сам подтвердил главное.
Он приехал к ней вечером без всякого предупреждения.