Замок на двери был уже другой. Виктория несколько раз повернула ключом, которым ещё вчера спокойно отпирала эту квартиру, но внутри лишь неприятно скрежетнул металл, и механизм так и не сдвинулся.
— Да что же это… — тихо выдохнула она и сразу достала телефон.
Игорь взял трубку не сразу, словно заранее понимал, что разговор будет тяжёлым, и пытался оттянуть неизбежное.
— Вика, тут ситуация вышла, — начал он сбивчиво. — Татьяна поругалась с мужем, ей сейчас идти некуда. Мама сказала, что можно временно поселить её в твоей квартире, раз квартирантка как раз съезжает.
— Квартирантка съехала ещё в понедельник, — голос Виктории стал удивительно спокойным, но именно от этого прозвучал холоднее. — Игорь, я же говорила: собираюсь сама туда переехать. Забыл? Мне надоело жить у вас на общей кухне и слушать чужие разговоры через стенку.
Три года назад бабушка завещала Виктории небольшую однокомнатную квартиру на Центральной улице — тесное старое жильё с балконом, выходившим во двор, где росли тополя. Тогда нотариус отдельно отметил, что недвижимость переходит только внучке и не делится между остальными родственниками. Бабушка, видимо, прекрасно понимала, зачем так поступает: рано или поздно Виктории мог понадобиться собственный угол.
Все эти годы она сдавала квартиру и аккуратно откладывала полученные деньги, рассчитывая собрать первый взнос на более просторное жильё. Пока же Виктория жила с мужем и его родителями в трёхкомнатной квартире, которая когда-то досталась Игорю от деда. Свекровь, золовка Татьяна, периодически появлявшиеся дальние родственники — все существовали на одной площади, где о личных границах говорили разве что в теории.
— Мама решила, что если квартира пока свободна… — Игорь запнулся. — Ну, что Татьяна может там немного пожить.
— Свободна? — медленно переспросила Виктория. — Она не свободна, Игорь. Я через неделю туда переезжаю. Мебель уже заказана.
В трубке повисло молчание. Виктория слышала только тяжёлый вздох мужа, который явно не знал, как выкрутиться.
— Слушай, поговори с мамой сама, хорошо? — наконец произнёс он. — Я в этом не разбираюсь.
Наталья Павловна, свекровь Виктории, была женщиной жёсткой и привыкла считать, что последнее слово в семье всегда остаётся за ней.