Внутри не осталось ничего, кроме злобы и давней, въевшейся обиды.
«Вот как заговорила… не любит она меня. Значит, я её, бедную, всю жизнь давила? Ничего, сейчас узнаешь, какой я могу быть на самом деле».
Минут через десять всё стихло. Гостиная превратилась в развалины: щепки, куски пластика, стеклянная крошка под ногами. Галина Сергеевна провела ладонью по влажному лбу, оглядела устроенный ею разгром и только тогда почувствовала, как внезапно ослабели руки.
Она вышла в подъезд, осторожно притворила за собой дверь и медленно побрела домой.
Утром Дмитрий с Полиной снова приехали в квартиру Ирины. Дверь уже была открыта: консьержка передала им ключи.
— Подожди меня здесь, — попросил Дмитрий. — Я быстро заберу вещи, и уйдём.
Он переступил порог — и застыл.
В комнате не уцелело почти ничего. Шкаф лежал расколотыми досками, стол был опрокинут набок, от телевизора остались только искорёженный корпус и россыпь стекла. Даже холодильник оказался в вмятинах, будто по нему долго били чем-то тяжёлым.
Полина вошла следом и прикрыла рот ладонью.
— Боже… Что здесь случилось?
Дмитрий молчал. Он не мог сделать ни шага.
«Это не Ирина, — пронеслось у него в голове. — Она могла рассердиться, могла выгнать, но так мстить не стала бы».
И тут он вспомнил вчерашний взгляд матери. Её странную тишину. Ключи, оставшиеся у неё в кармане куртки.
«Нет… только не это».
Консьержка, заметив их растерянность, тяжело вздохнула и покачала головой.
— Ночью ваша мама приходила, молодой человек. С молотком. Я через глазок видела.
Полина резко побледнела.
— С молотком?
— Да. Минут десять тут грохот стоял, весь подъезд слышал. Потом она вышла, и сразу всё затихло.
Полина повернулась к Дмитрию. Голос у неё дрожал, но звучал твёрдо:
— Я к ней больше не вернусь. И жить в той квартире не стану. Как хочешь, но я не пойду туда. Никогда.
Дмитрий медленно кивнул.
— Я тоже не пойду.
Они спустились на улицу, не обсуждая больше ничего. Зашли в ближайший магазин, купили надувной матрас, упаковку одноразовой посуды и бутылку воды.
— И куда мы теперь? — едва слышно спросила Полина.
— К знакомому в общежитие, — ответил Дмитрий. — Переночуем там, а дальше что-нибудь придумаем.
И они пошли прочь, даже не оглянувшись.
Ирина появилась в квартире только через неделю. Ремонт уже был в разгаре: рабочие выносили остатки мебели, сдирали со стен старые обои, разбирали ненужные перегородки.
Консьержка при виде неё сочувственно кивнула.
— Здравствуйте. После вашего отъезда тут, конечно… такое творилось.
— Я знаю, — спокойно ответила Ирина. — Мне уже рассказали.
— Жаль, — вздохнула женщина. — Мебель-то хорошая была.
Ирина вдруг улыбнулась — впервые за долгое время легко и по-настоящему.
— Значит, новая будет лучше.
Она поднялась наверх. В пустых комнатах стоял запах пыли, свежей штукатурки и чего-то похожего на надежду.
«Начну сначала, — подумала Ирина. — Без злости. Без оправданий. Без чужого давления. Просто буду жить».
И впервые за многие месяцы ей стало по-настоящему легче.