Но на этот раз Марина вдруг решила: отмечать они будут не в ресторане, а дома.
— Хочу позвать самых близких, — сказала она Андрею вечером, когда они сидели перед включённым телевизором. — Сделаю красивый ужин, накрою стол. Пригласим родителей, Кирилла с Дарьей, Дениса. Мы ведь сто лет уже не собирались все вместе.
Андрей повернулся к ней с настоящим изумлением, а через мгновение его лицо расплылось в довольной, почти мальчишеской улыбке.
— Слушай, это здорово. Правда. Ты умница. Может, мне чем-то помочь?
— Нет, я сама всё организую, — мягко ответила Марина. — Ты лучше скажи, кого из твоих коллег позвать. У тебя же там есть ребята, с которыми ты хорошо общаешься.
— Ну… Игоря можно. Кристину тоже, — начал он перечислять без напряжения, будто речь шла о самом обычном вечере.
— А Полину Ромашову? — спокойно уточнила Марина. — Ты ведь как-то говорил, что она хороший специалист и приятный человек.
Наступила пауза. Совсем короткая, почти невидимая, не длиннее одного вдоха. Но Марина услышала её так отчётливо, будто в комнате что-то щёлкнуло. Она удержала это мгновение в памяти — тонкое, острое, как булавка.
— Ну… Полину тоже можно, конечно, — произнёс Андрей и снова уставился в экран. — Почему нет?
— Вот и договорились, — кивнула Марина.
Приглашения она отправляла сама. Каждому — отдельно. Полине написала с личного номера: «Здравствуйте, это Марина, жена Андрея. В пятницу устраиваем небольшой семейный вечер. Андрей будет рад вас видеть. Только, пожалуйста, не говорите ему заранее — хочу сделать сюрприз».
Ответа не было долго. Телефон молчал несколько часов. Потом на экране появилась короткая фраза: «Хорошо. Приду».
Разумеется, придёт.
Всю следующую неделю Марина занималась подготовкой с каким-то новым, непривычным для себя чувством. Она заказала торт, продумала блюда, купила идеально белую скатерть, высокие свечи в изящных подсвечниках и тонкие бокалы, которые красиво звенели даже от лёгкого прикосновения. Родителям позвонила сама — и своим, и свекрови. Галина Юрьевна обрадовалась так искренне, будто ей сообщили о большом семейном счастье. Сказала, что Андрей в последнее время давно не выглядел таким довольным, и что Марина — не жена, а настоящее золото.
— Стараюсь, — тихо ответила Марина.
В эти дни с ней происходило что-то странное. Она почти не плакала. Не проваливалась в ту обжигающую боль, которую ожидала от себя. Вместо этого внутри поселилось холодное, собранное возбуждение. Не радость — нет. Скорее чувство человека, который много лет вынужден был играть по навязанным правилам, а теперь впервые решил сделать ход самостоятельно.
В среду Марина распечатала заявление о разводе. Подписала. Аккуратно вложила листы в конверт и спрятала в ящик серванта, где хранились важные бумаги. Там же лежали ключи Андрея от дачи и копия их свидетельства о браке.
Вера наблюдала, как мама готовится к празднику, и искренне радовалась. Она вертелась рядом на кухне, пыталась украдкой попробовать крем для торта, помогала ставить свечи и всё время задавала вопросы.
— Мам, а торт точно будет шоколадный?
— Точно шоколадный, — обещала Марина и целовала дочь в макушку.
Всё нормально. Всё будет нормально.
К шести вечера в пятницу стол был полностью готов.
Марина выбрала тёмно-синее платье — то самое, строгое, элегантное, которое висело в шкафу без дела уже почти два года. Она уложила волосы, подвела глаза, накрасила губы ярко и чётко. Потом задержалась перед зеркалом и неожиданно поняла: такой взгляд в собственном отражении она не видела очень давно. Не измученная жена, не уставшая мать, не женщина, привыкшая терпеть и молчать. Перед ней стояла та, кто точно знает, зачем делает каждый следующий шаг.
Веру ещё днём отвезли к бабушке.
Гости начали приходить шумно, с улыбками, цветами и бутылками. Андрей принимал поздравления, смеялся, хлопал мужчин по плечам, наливал вино, шутил слишком свободно и уверенно для человека, которому есть что скрывать. Он был расслаблен, доволен и совершенно ничего не подозревал. Марина открывала дверь, принимала букеты, улыбалась каждому и вела себя безупречно.
Игорь и Кристина, коллеги Андрея, пришли вместе. Едва Марина встретилась с ними глазами в прихожей, как всё поняла. Они знали. Оба. Игорь пожал ей руку и сразу отвёл взгляд. Кристина быстро коснулась губами её щеки и почти поспешно прошла в гостиную.
Значит, на работе знали все. Знали — и молчали.
Марина ощутила короткий укол, но боль оказалась слабой, почти неважной. Сердиться на них было бессмысленно. Это не их жизнь. Не их брак. Не их предательство.
Ровно в половине восьмого прозвенел звонок.
Марина пошла открывать сама.
На пороге стояла Полина. На ней было платье цвета айвори — нарядное, явно выбранное не случайно. Волосы уложены, макияж аккуратный, продуманный. На левом запястье поблёскивал тот самый браслет. Золотой. С гравировкой, которую Марина успела выучить до последней буквы.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Позже Марина не раз думала, что именно тогда Полина всё поняла. Не по словам — слов ещё не было. По глазам. Не злым, не ледяным, не истеричным. Просто совершенно ясным.
— Проходите, — сказала Марина, распахивая дверь шире. И улыбнулась так приветливо, будто встречала дорогую знакомую. — Я очень рада, что вы пришли.
Полина сделала шаг в прихожую и замерла. Её взгляд быстро скользнул по квартире, а потом упёрся в Андрея, стоявшего в глубине гостиной.
Он держал бокал и что-то оживлённо рассказывал Денису. Услышав движение у двери, повернул голову — и будто окаменел.
Марина видела всё до мелочей. Как с его лица медленно уходит цвет. Как дрогнули пальцы на ножке бокала. Как он моргнул сначала один раз, потом второй, словно пытался убедить себя, что это ошибка, что ему просто показалось.
— Андрей! — громко, но совершенно спокойно позвала Марина. — Ты разве не поздороваешься с нашей гостьей?
В гостиной сразу стало тише.
Андрей сделал несколько шагов. Шёл он странно, будто ноги его плохо слушались. Остановился почти посреди комнаты — между Мариной и Полиной — с выражением человека, которого внезапно подвели к самому краю пропасти.
— Полин… — начал он хрипловато.
— Всё в порядке, — мягко перебила его Марина. — Прошу всех к столу. Я хочу произнести тост.
Гости стали рассаживаться. Большинство ещё не понимало, что происходит, но напряжение уже повисло в воздухе, плотное и тревожное. Мать Марины смотрела на дочь с лёгкой настороженностью. Галина Юрьевна пока беседовала с Дарьей и, кажется, не успела заметить перемены.
Полина стояла у края стола так, будто собиралась развернуться и уйти немедленно, прямо сейчас, не сказав больше ни слова. Марина чуть наклонила голову и указала ей на стул рядом с собой.
— Садитесь, пожалуйста. Вы ведь наша гостья.
Сказано это было настолько ровно и любезно, что Полина подчинилась и медленно опустилась на стул. Андрей сел напротив и не сводил глаз с Марины.