— Чужой, значит, — с горечью отозвался Андрей. — Выходит, мои родители для тебя посторонние люди.
— Их промахи — да, посторонние для меня, — тихо, но твёрдо сказала Наталья. — Твой отец поверил не тому человеку, его обманули. Мне искренне жаль, правда. Но это не делает меня обязанной расплачиваться за его ошибку. И тебя, между прочим, тоже не делает.
Андрей ничего не ответил. Просто поднялся из-за стола и ушёл в комнату.
После этого дом словно покрылся тонкой коркой льда. Любое неосторожное слово могло всё расколоть. Андрей почти перестал говорить с Натальей, возвращался всё позже, а ночевать начал на диване в гостиной. Матвей, как и все дети, чувствовал напряжение сразу, даже когда взрослые старались молчать.
Однажды вечером, когда Наталья укрывала его одеялом, он вдруг спросил:
— Мам, вы с папой Андреем поругались?
Наталья на секунду даже перестала дышать. До этого Матвей ни разу не называл отчима папой.
— Чуть-чуть, мой хороший, — она погладила его по волосам. — У взрослых иногда бывают ссоры. Потом всё проходит.
— А он не уйдёт? — голос у мальчика предательски дрогнул. — Как тот, первый?
Наталья прижала сына к себе так крепко, будто могла закрыть его от всего мира.
— Что бы ни случилось, я тебя не брошу. Ты слышишь меня? Никогда. У нас с тобой всегда будет место, куда можно вернуться. Всегда будет дом.
И именно в эту минуту она с болезненной ясностью поняла, почему так держится за ту квартиру. Не за стены, не за старые обои, не за квадратные метры. Она держалась за спокойствие в глазах своего ребёнка. За возможность однажды сказать ему: «Мы справимся», — и не почувствовать, что обманывает.
Через неделю позвонила Ирина, квартирантка.
— Наташ, здравствуй. Тут странная ситуация… Пришли двое: женщина немолодая и мужчина с папкой. Говорят, хотят квартиру осмотреть, вроде как для продажи. Женщина сказала, что она твоя свекровь, и будто вы уже обо всём договорились.
Наталья замерла, сжимая телефон.
— Ирина, не впускай их. Квартира не продаётся. Закрой дверь и больше не открывай. Я сейчас сама всё выясню.
Она сразу набрала свекровь. Длинные гудки тянулись один за другим, пока наконец в трубке не прозвучал бодрый голос:
— Алло, Наташенька!
— Татьяна Степановна, вы сейчас стоите у моей квартиры с каким-то покупателем?
— Ой, ну да, мы тут ненадолго! С нами оценщик, он только посмотрит, прикинет стоимость…
— Кто дал вам на это разрешение?
— Так Андрей сказал: съездите, посмотрите, покажите. Я решила, что вы уже поговорили и пришли к согласию.
У Натальи перед глазами на мгновение потемнело. Значит, Андрей разрешил. Снова за её спиной.
— Квартира не продаётся, — произнесла она почти бесцветным голосом, хотя внутри всё ходило ходуном. — Уходите оттуда. Сейчас же.
— Наташенька, ну зачем ты так…
Наталья не стала дослушивать и сбросила вызов.
Вечером, когда Андрей вернулся домой, она ждала его на кухне. Матвей уже спал.
— Сегодня твоя мать приходила к моей квартире, — сказала Наталья без вступлений. — С оценщиком. Она сказала, что ты разрешил.
Андрей остановился на пороге. Оправдываться не стал. Только плечи у него как-то сразу опустились.
— Я собирался поговорить с тобой…
— Когда именно? После того как вы бы всё оформили?
— Наташ, я подумал… если ты увидишь, что есть настоящий покупатель, конкретная сумма, реальный выход…
— То я одумаюсь? — Наталья коротко усмехнулась. — Андрей, ты всё ещё не понял главного. Речь не о сумме. Речь о том, что вы уже приняли решение вместо меня. Для вас моё «нет» ничего не значит. Я в этой истории не жена, не человек, не мать ребёнка. Я просто кошелёк, который почему-то никак не открывается.
— Это не так.
— Именно так. — Она смотрела на него ровно, без крика, и от этого спокойствия Андрей, кажется, растерялся ещё сильнее. — Ты позволил посторонним людям прийти в мой дом, даже не спросив меня. Ты выбрал родителей, их долг и их беду. А меня просто поставил перед фактом. Уже второй раз.
Андрей долго молчал. Потом произнёс фразу, после которой всё стало окончательно ясно:
— Они мои родители, Наташ. Моя семья. Я от них не откажусь.
Наталья медленно кивнула.
— Хорошо. Тогда я тоже скажу один раз и больше к этому возвращаться не буду. Это проблемы твоих родителей. И за мой счёт их решать никто не будет.
Она поднялась, дошла до двери и, уже обернувшись, добавила:
— И в свой дом я больше никого чужого не пущу. Вообще никого. Завтра поговорю с квартирантами лично.
На следующий день Наталья позвонила Ирине и предупредила: любые вопросы по квартире — только через неё. Никаких свекровей, оценщиков, покупателей, знакомых и «мы договорились». Что бы ни говорили, какие бы бумаги ни показывали — дверь не открывать. Ирина поняла всё сразу, без лишних объяснений.
А спустя несколько дней она сама перезвонила Наталье. Оказалось, они с мужем нашли вариант ближе к работе и к концу месяца собираются съезжать. В этот момент Наталья вдруг почувствовала: обстоятельства сами складываются в нужную сторону.
— Хорошо, Ирин, — ответила она после короткой паузы. — Тогда я сама туда перееду.
Стоило ей произнести это вслух, как будто тяжёлый камень, который все эти недели давил на плечи, наконец сдвинулся с места.
К тому времени Андрей почти перебрался к родителям. Дома он появлялся лишь затем, чтобы забрать очередную рубашку, документы или какую-нибудь коробку с вещами. Разговоры между ними стали редкими и короткими. Между ними пролегло что-то такое, что уже невозможно было вернуть назад.