Правда, само лечение растянулось надолго. Нужно было постоянно возить Алексея Павловича к врачам, записываться на обследования, сдавать анализы, искать препараты.
Татьяна Сергеевна нервничала до истерик.
Дмитрий пропадал на работе.
И постепенно всё это легло на меня.
— Наталья, ты же рядом с клиникой работаешь, спроси там нормального врача.
Я спрашивала.
— Наташенька, глянь результаты в приложении, я в этих цифрах ничего не понимаю.
Я смотрела.
— Наталья, лекарство нигде не могу найти, уже все аптеки обзвонила.
Я находила.
Самое странное было в том, что в минуты, когда ей требовалась моя помощь, я переставала быть «той самой бедной родственницей» и снова становилась Наташенькой.
Но стоило в доме появиться гостям — всё мгновенно вставало на прежние места.
Потом пришёл день юбилея Алексея Павловича.
Ему исполнялось семьдесят.
Дмитрий готовился заранее, чуть ли не за месяц. Выбрал отцу хорошие часы, перебрал старые семейные снимки, заказал небольшой фотоальбом.
Я занялась тортом.
Утром, прямо в день праздника, позвонила Татьяна Сергеевна:
— Наталья, у Алексея таблетки почти закончились. Дмитрий занят. Ты не забежишь в аптеку?
За окном стеной шёл дождь.
Я вполне могла сказать «нет».
Но почему-то снова согласилась.
В первой аптеке нужного препарата не было. Пришлось ехать в другую, потом ещё ждать, пока его найдут на складе. К дому свёкров я добралась уже почти мокрая насквозь.
И первое, что услышала с порога:
— Господи, ну ты опять как бедная родственница выглядишь.
Я промолчала.
Как всегда.
За праздничным столом Татьяна Сергеевна была в ударе.
— Дима у нас всегда вкус имел, — с удовольствием говорила она родне. — Всегда знал, что выбрать. Правда, после женитьбы немного сдал позиции.
Кто-то за столом натянуто хихикнул.
Я молча нарезала салат.
— Зато Наталья у нас бережливая, — продолжила свекровь. — Очень бережливая. Прямо редкое качество.
— Мам, — тихо, но жёстко сказал Дмитрий.
— Что «мам»? Я же хвалю.
Она повернулась ко мне и окинула взглядом мою кофту.
— Вот этой вещи, например, сколько уже лет?
Я медленно отложила вилку.
— Четыре.
— Ну вот! Я же говорю!
За столом снова раздался смех.
На этот раз я тоже улыбнулась.
А потом вдруг спросила:
— Татьяна Сергеевна, а новая ванная вам нравится?
Свекровь осеклась.
— Какая ещё ванная?
— Та, где недавно закончили ремонт.
— Нравится, конечно.
— Хорошо сделали?
— Очень хорошо.
Я кивнула.
— Тогда мне точно не стыдно ходить в этой кофте.
Дмитрий резко посмотрел на меня.
Татьяна Сергеевна прищурилась.
— А наша ванная тут при чём?
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но неожиданно вмешался Алексей Павлович.
— Таня, хватит.
За все годы, что я знала свёкра, я ни разу не слышала у него такого голоса.
Татьяна Сергеевна вспыхнула.
— Что значит «хватит»?
— Хватит унижать человека.
— Я никого не унижаю!
— Унижаешь.
Она с силой отодвинула тарелку.
— Замечательно. В мой же праздник…
— Вообще-то праздник сегодня мой, — спокойно сказал Алексей Павлович.
Тишина упала на стол мгновенно.
И тогда Дмитрий поднялся.
— Раз уж мы всё равно начали этот разговор, давайте сегодня его и закончим.
Он вышел из комнаты.
Через минуту вернулся, держа в руках синюю папку.
Я удивилась.
Эту папку я уже замечала у нас дома. Весь последний месяц Дмитрий хранил её в нижнем ящике письменного стола и однажды попросил меня туда не заглядывать.
Я решила, что это какие-то рабочие бумаги.
Он положил папку перед отцом.
— Пап, с юбилеем.
Алексей Павлович растерянно посмотрел на сына.
— Что это?
— Открой.
Татьяна Сергеевна нахмурилась:
— Дмитрий, мы же часы дарили.
— Часы — отдельно.
Свёкор раскрыл папку.
Долго молчал, вглядываясь в первый лист.
Потом поднял глаза на сына.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Дима…
Руки у Алексея Павловича заметно дрогнули.
И в эту секунду Татьяна Сергеевна выхватила у него документы.
Я видела, как у неё меняется лицо.
— Это ещё что такое?
Дмитрий сел рядом со мной.
— Документы на дачу.
Выяснилось, что несколько лет назад Алексей Павлович продал старую родительскую дачу, чтобы помочь сыну закрыть часть ипотеки. Дмитрий тогда пообещал, что однажды вернёт деньги, но отец и слушать не захотел.
Тогда Дмитрий решил поступить иначе.
Почти три года он откладывал понемногу.
Нашёл небольшой дом примерно в сорока километрах от города — с участком, яблонями, старой баней и верандой.
И купил его отцу.
Я смотрела на мужа и не могла поверить, что слышу это впервые.
— Почему ты мне не сказал?
Он чуть улыбнулся.
— Хотел сделать сюрприз.
Но главный сюрприз оказался ещё впереди.
Татьяна Сергеевна быстро перелистнула бумаги.
— На кого оформлено?
— На папу.
— Только на него?
— Да.
— Почему?
Дмитрий нахмурился.
— Потому что это подарок папе.
— А я тогда кто?
Алексей Павлович негромко произнёс:
— Таня…
Но она уже не слушала.
— Мы сорок пять лет прожили вместе! А имущество почему-то записывают только на тебя?
— Мам, — устало сказал Дмитрий, — не начинай.
— Нет уж, я хочу понять!
Она резко повернулась ко мне.
И вдруг усмехнулась.
— А, теперь ясно.
Я даже не сразу поняла, о чём она.
— Что вам ясно?
— Чья это идея.
Дмитрий резко поднялся.
— Мам.
— Что «мам»? Думаешь, я ничего не понимаю? Конечно, это она тебя накрутила! Она же всё считает, каждую гривну…
И вот тут внутри меня что-то тихо оборвалось.
Без крика.
Без слёз.
Просто закончился последний запас терпения.
Я встала.
— Хотите поговорить о деньгах? Хорошо. Давайте поговорим.
Татьяна Сергеевна побледнела.
— О каких ещё деньгах?
Я достала телефон и открыла заметки.
— За последние четыре месяца у меня сохранились все расходы.