Разговор растянулся почти до самой ночи. Наталья говорила сыну всё, что до этого держала в себе, но старалась не скатываться в злость и не превращать каждую фразу в удар по его отцу. Она подбирала слова осторожно: без лишних подробностей, без попытки выставить Дениса чудовищем, без желания перетянуть Матвея на свою сторону.
Матвей слушал молча. Лишь изредка он уточнял что-то короткими вопросами, а пальцы его всё сильнее сжимались вокруг чашки с остывающим чаем.
— То есть папа правда собирался продать квартиру? — наконец спросил он.
— Правда.
— А бабушка была в курсе?
Наталья на мгновение прикрыла глаза.
— Если она получила деньги, значит, не могла не понимать, что происходит.
Сын замолчал надолго. Потом вдруг поднял на неё взгляд и спросил совсем о другом:
— Мам, ты знаешь, почему папа перестал ко мне в общежитие приезжать?
— Он говорил, что завален работой, — ответила Наталья.
Матвей усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Он однажды приехал. Только не ко мне. Я увидел его возле торгового центра. С женщиной. Они шли рядом и держались за руки. Я подошёл, а папа сказал, что это коллега.
Наталья ощутила в груди знакомый укол. Но боль уже не была прежней — острой, обжигающей. Теперь она напоминала старую травму, которая ноет при плохой погоде.
— Почему ты промолчал? — тихо спросила она.
Матвей отвёл глаза.
— Потому что хотел ему верить. И ещё потому, что не хотел ранить тебя.
Наталья протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
— Ты здесь ни при чём. Запомни это.
Сын опустил голову ниже.
— Мам, я ещё кое-что вспомнил. Когда папа просил у тебя паспорт, бабушка стояла рядом. И сказала ему: «Главное, чтобы Наталья раньше времени ни о чём не догадалась».
Наталья медленно убрала руку.
После этих слов всё окончательно встало на свои места. Это уже не выглядело нелепой, внезапной попыткой выкрутиться из денежных неприятностей.
Это был расчёт.
Заранее выстроенный, подготовленный и запущенный людьми, которым она доверяла почти два десятка лет.
Через два дня Татьяна Павловна пришла к Наталье без звонка. В этот раз в ней не было привычной важности: ни дорогого платка, ни золотых серёг, ни уверенной улыбки, с которой она обычно входила в чужую квартиру так, будто имела на неё больше прав, чем хозяева. На пороге стояла пожилая женщина в простом сером пальто. Волосы были собраны кое-как, а небольшую сумку она прижимала к себе обеими руками.
— Наталья, можно? — спросила она глухо.
Наталья несколько секунд молча смотрела на неё.
— Зачем вы пришли?
— Поговорить. Нормально. По-человечески.
Татьяна Павловна прошла на кухню и привычно опустилась на стул у окна. Она выглядела резко постаревшей, будто за эти несколько дней прожила не одну тяжёлую зиму. Но Наталья уже слишком хорошо знала: свекровь умела становиться слабой и беспомощной именно тогда, когда обстоятельства переставали играть на её стороне.
— Денис сказал, что ты написала заявление, — начала Татьяна Павловна.
— Написала.
— Ты хоть понимаешь, чем это может для меня закончиться?
Наталья усмехнулась одними губами.
— А вы понимали, чем всё могло закончиться для меня, когда принимали деньги за мою квартиру?
Свекровь вздрогнула.
— Я не хотела тебе зла. Я думала, мы успеем всё оформить как положено.
— «Мы»? Без моего участия?
— Денис уверял, что ты согласишься.
— А если бы я отказалась?
Татьяна Павловна опустила взгляд на сумку.
— Он сказал, что подпись уже есть.
Наталья внимательно посмотрела на неё.
— Кто её поставил?
Свекровь не ответила.
— Татьяна Павловна, я спрашиваю в последний раз. Кто подделал мою подпись?
Пожилая женщина начала нервно перебирать ремешок сумки.
— Денис принёс документы. Я не стала спрашивать, откуда они взялись.
— Но вы понимали, что я ничего не подписывала?
— Понимала, — едва слышно сказала она.
Внутри Натальи поднялась ледяная ярость. Не горячая, не шумная, а холодная и точная.
— И, несмотря на это, взяли полтора миллиона гривен?
— Мне срочно нужны были деньги!
— Вам? — Наталья наклонилась вперёд. — Разве вы не говорили, что всё это ради Дениса?
Татьяна Павловна вдруг расплакалась. Это не был красивый тихий плач, каким его показывают в фильмах. Она плакала тяжело, некрасиво, с пятнами на лице, с дрожащим подбородком и прерывистым дыханием.
— Я должна была закрыть долг, — выдавила она. — Заняла у знакомой большую сумму. Денис обещал помочь, а потом у него самого всё пошло наперекосяк.
— На что вы занимали?
Свекровь отвернулась к окну.
— На ремонт дачи.
Наталья недоверчиво покачала головой.
— Какой ещё ремонт? Вы продали дачу три года назад.
Татьяна Павловна всхлипнула сильнее.
— Я не думала, что всё так обернётся…
— Хватит, — жёстко сказала Наталья. — Перестаньте врать.
И тогда пожилая женщина наконец сказала то, что до последнего пыталась скрыть:
— Я отдала деньги Валерии.
Наталья застыла.
— Что?
— Она сказала, что Денис вложился в её дело, а теперь нужно срочно закрыть обязательства. Иначе у него будут серьёзные проблемы. Я хотела вытащить сына.
— Вы передали деньги любовнице Дениса?
— Я не знала, что она его любовница! — почти выкрикнула Татьяна Павловна.
Наталья смотрела на неё и не могла сразу осмыслить услышанное. Женщина, которая годами поучала её, как быть правильной женой, стыдила за каждую лишнюю трату и требовала бесконечного уважения к мужу, сама вручила огромную сумму посторонней женщине, поверив нескольким убедительным словам.
Но самый болезненный удар ждал впереди.
— Денис знает, что деньги ушли Валерии?
Татьяна Павловна покачала головой.
— Нет. Я сказала ему, что они у меня.
Наталья медленно откинулась на спинку стула.
Получалось, Денис рассчитывал закрыть свои долги продажей её квартиры. Татьяна Павловна взяла задаток и тайком отдала его женщине, ради которой, возможно, Денис и начал рушить семью.
Они лгали не только Наталье.
Они лгали друг другу.
На следующий день Наталье позвонил незнакомый мужчина.
— Наталья Сергеевна? Меня зовут Виктор Крылов. Мы с вами лично не встречались, но моя жена Юлия была у вас.
— Да, здравствуйте, — настороженно ответила Наталья.
— Мне нужно поговорить с вами. Есть обстоятельства, о которых моя жена не знает.
— Какие обстоятельства?
— Я видел вашего мужа с Валерией. И думаю, вам стоит узнать, чем они на самом деле занимаются.
Они договорились встретиться в небольшом кафе недалеко от центра. Виктор оказался невысоким мужчиной примерно пятидесяти лет, с редеющими волосами, тяжёлыми руками и уставшим, потускневшим взглядом. Он работал водителем, много лет откладывал деньги на большую квартиру для своей семьи, а теперь выглядел человеком, которого обманули так грубо, что у него не осталось сил даже на громкую злость.
— Сначала я хотел только вернуть задаток, — сказал он, медленно размешивая сахар в кофе. — Но вчера мне позвонила Валерия и предложила странную сделку.
— Какую?
— Сказала, что поможет вернуть деньги, если я подпишу заявление: будто вы изначально были согласны на продажу, а потом внезапно передумали.
Наталья аккуратно поставила чашку на блюдце.
— То есть она хотела, чтобы вы дали ложные показания?
— Именно. По её словам, если я не соглашусь, мы вообще ничего не увидим.
— И что вы ей ответили?
Виктор криво усмехнулся.
— Отправил куда подальше. А потом решил узнать, кто она такая.
Он достал телефон и повернул экран к Наталье. На фотографии Денис стоял возле дорогого внедорожника рядом с молодой темноволосой женщиной в светлом пальто. Они улыбались. Позади виднелась вывеска нового жилого комплекса.
— Это Валерия, — сказал Виктор. — Она ищет «инвесторов». Только после общения с ней люди почему-то остаются без денег.
— Откуда у вас такая информация?
— У знакомого брат имел с ней дело. Она обещала доход от строительства, брала деньги, а когда наступал срок возврата, начинались отговорки. Сейчас он с ней судится.
Наталья почувствовала, как у неё сжалось внутри.
— Денис знает об этом?
Виктор пожал плечами.
— Не могу утверждать. Но вчера я видел, как они ругались возле её офиса. Ваш муж кричал, что она обещала вернуть деньги, а она просто смеялась ему в лицо.
Наталья долго не находила слов.
Ей было противно признавать, что какая-то часть души всё ещё пытается пожалеть Дениса. Он предал её, обманул, хотел лишить жилья, но мысль о том, что его самого могли обвести вокруг пальца, отзывалась неприятным, почти сочувственным чувством.
Потом Наталья вспомнила поддельную подпись.
И жалость погасла.
В пятницу вечером Денис появился у неё сам. Выглядел он плохо: небритый, с тёмными кругами под глазами, в помятой рубашке и старой куртке, которую раньше надевал только на дачу. От прежнего уверенного в себе предпринимателя почти ничего не осталось. Наталья с неожиданным равнодушием поняла, что не чувствует ни радости, ни злорадства.
— Можно войти? — спросил он.
— Говори здесь.
— Наталья, пожалуйста. Мне правда очень плохо.
Она отошла в сторону, позволяя ему пройти хотя бы в прихожую.
Денис прошёл на кухню, огляделся и вдруг слабо улыбнулся.
— Всё по-старому. Даже герань стоит там же.
— Не начинай. Зачем пришёл?
Он сел за стол, долго смотрел на собственные руки и наконец произнёс:
— Валерия исчезла.
Наталья промолчала.
— Телефон выключен. Офис заперт. На счетах пусто. Она вывела всё.
— Я уже слышала.
Денис резко поднял голову.
— Откуда?
— В отличие от тебя, некоторые люди начали говорить мне правду.
Он горько усмехнулся.
— Значит, ты уже всё знаешь.
— Не всё. Например, я всё ещё не услышала, зачем ты подделал мою подпись.
Денис побледнел.
— Я не хотел тебя обманывать.
— Но обманул.
— Я думал, что быстро всё закрою. Валерия обещала серьёзную прибыль. Если бы сделка прошла, мы бы рассчитались с долгами, купили тебе другое жильё, а оставшееся вложили…
— Ты себя слышишь? — перебила его Наталья. — Ты говоришь о моей квартире так, будто это шкаф, который можно переставить из одной комнаты в другую.
Денис закрыл лицо ладонями.
— Я всё испортил.
— Да.
— Наталья, помоги мне.
Она долго смотрела на человека, который когда-то стоял рядом с ней в загсе и обещал беречь, любить и защищать. Теперь он сидел за её кухонным столом и просил спасти его от последствий собственных решений.
— Как именно я должна помочь?
— Забери заявление. Скажи, что подпись была твоя. С покупателями мы как-нибудь договоримся.
Наталья медленно поднялась.
— Вот оно что. Ради этого ты пришёл.
— Наташ…
— Ты даже сейчас не просишь прощения за то, что сделал со мной. Ты просишь, чтобы я опять солгала ради тебя.
— Если заведут дело, у меня всё рухнет!
— А у меня, по-твоему, ничего не рухнуло?
Денис вскочил со стула.
— Ты хочешь разрушить нашу семью из-за какой-то бумажки?!
Наталья подошла к старому кухонному шкафу и достала небольшую жестяную коробку с выцветшими цветами на крышке. В ней хранились бабушкины фотографии, пожелтевшие письма, маленькая серебряная брошь и записка, написанная дрожащим старческим почерком.
— Знаешь, что бабушка сказала мне перед смертью? — тихо произнесла Наталья. — «Наташенька, береги не стены. Береги себя. Дом можно потерять и построить заново. А вот уважение к себе вернуть куда труднее».
Денис молчал.
— Тогда я не поняла, почему она это сказала. Теперь понимаю.
Наталья вернула коробку на место.
— Я больше не стану спасать тебя ценой собственной жизни.
Настоящая развязка назрела через неделю, когда Наталья, Денис, Татьяна Павловна и супруги Крыловы собрались в кабинете Елены. За окном сыпал мокрый снег. На столе стояли пластиковые стаканчики с водой, рядом лежали папки с документами. Напряжение в комнате было таким плотным, что казалось, его можно потрогать рукой.
Елена разложила перед собой бумаги и первой нарушила молчание:
— Сразу обозначу: мы здесь не для того, чтобы устраивать семейный суд и обмениваться обвинениями. Нам нужно решить две вещи: как вернуть деньги покупателям и как прекратить любые попытки распоряжаться имуществом, которое вам не принадлежит.
Виктор Крылов нервно постукивал пальцами по краю стола.
— Мне ваши семейные истории не нужны. Я хочу получить назад свои полтора миллиона гривен.
Татьяна Павловна тихо всхлипнула.
— У меня их нет.
— А где они? — резко спросила Юлия.
Свекровь сглотнула.
— Я передала их одной женщине.
— Какой ещё женщине? — Юлия подалась вперёд.
Денис вскочил так резко, что стул скрипнул по полу.
— Мама, что ты говоришь?
Татьяна Павловна закрыла лицо руками.
— Денис, я хотела тебе помочь…
— Ты отдала деньги Валерии? — голос Дениса сорвался.
— Она сказала, что иначе у тебя будут большие неприятности!
Денис побледнел и медленно опустился обратно на стул.
— Мама… ты вообще понимаешь, что натворила?
Татьяна Павловна вдруг подняла голову. В её глазах впервые за всё время появилась не растерянность, а ярость.
— А ты понимаешь, что натворил сам? Я всю жизнь тебя прикрывала! Всю жизнь повторяла, что ты самый умный, самый способный, что тебе просто не везёт! Я оправдывала тебя перед всеми! А ты втянул меня в такое, что теперь я не знаю, как людям в глаза смотреть!
Наталья смотрела на свекровь и впервые видела перед собой не властную женщину, привыкшую распоряжаться чужими судьбами, а испуганную старую мать, которая годами принимала вседозволенность сына за материнскую любовь.
— Вы оба виноваты, — спокойно сказала Наталья. — Просто каждый из вас до сих пор пытается переложить свою часть ответственности на другого.
Денис резко повернулся к ней.
— А ты у нас, конечно, безгрешная!
— Нет, — ответила она ровно. — Я просто не брала чужих денег и не ставила чужие подписи.
Он резко вдохнул, уже готовый бросить ей в ответ новую обвинительную фразу.