В этом не было ничего страшного или непоправимого. Обычная усталая женщина после длинного дня. Но после слов Андрея я вдруг посмотрела на себя его глазами и действительно увидела ту самую «серую мышь», о которой он говорил.
Спустя четыре дня он сложил свои вещи в сумки и уехал. Я его не удерживала.
Мои родные почти единодушно не поняли моего спокойствия. В нашей семье развод воспринимался как что-то крайнее, почти постыдное. Бабушка с дедушкой прожили вместе пятьдесят два года, родители уже приближались к сорокалетней годовщине, а тётя Татьяна когда-то сама была на грани развода, но после долгого семейного разговора решила остаться с мужем.
Мама сначала подбирала слова, старалась не давить, но однажды всё-таки не выдержала:
– Может, ты слишком его зажимала? Я не говорю, что Андрей прав, ты не подумай. Просто мужчины не любят, когда их всё время расспрашивают и контролируют.
– Мам, он ушёл сам.
– Да, я понимаю. Но я думаю о том, можно ли было не довести до этого.
Тётя Татьяна выражалась куда прямее. По её мнению, в браке женщине нельзя «распускаться», потому что муж должен видеть рядом с собой не только хозяйку и привычного человека, но и женщину, которая ему по-прежнему интересна. Даже бабушка как-то вздохнула и сказала, что мужчина из нормальной семьи без причины дом не бросает.
Я никому не рассказывала всего. Не хотела превращать свой развод в заседание суда, где мне пришлось бы перед родственниками доказывать, что я не виновата.
Поэтому я молча слушала советы, возвращалась в пустую квартиру и постепенно начинала сомневаться в себе. Может, они и правда что-то видели со стороны. Может, я действительно стала слишком удобной, слишком тихой, слишком неинтересной.
Первые месяцы после развода моя жизнь была до смешного однообразной. Работа, ближайший магазин, дом. В выходные я могла до полудня лежать с книгой или включать старые фильмы, которые знала почти наизусть. Если бы Андрей увидел меня в тот период, он, наверное, решил бы, что его слова полностью подтвердились.
Но месяца через четыре я неожиданно обнаружила странную вещь.
Мне стало легче.
Я возвращалась домой и больше не замирала, услышав поворот ключа в замке. Не пыталась заранее угадать по шагам, в каком настроении пришёл Андрей. Не слушала очередные рассказы о прекрасной новой сотруднице, с которой у него так много общего. Не прокручивала в голове свой выходной, спрашивая себя, достаточно ли он был «живым» и «интересным».
Однажды в воскресенье я проснулась почти в десять, неторопливо сварила кофе, взяла книгу и провела с ней несколько часов. Потом поставила суп, вечером посмотрела фильм и вдруг поймала себя на простой мысли: мне не скучно.
Мне спокойно. А это, как оказалось, совсем разные вещи.
Игоря я знала ещё до развода. Он работал в соседнем отделе, иногда подключался к нашим проектам, мы пересекались на совещаниях и в общей кухне. Никакого тайного поклонника, который якобы ждал моего освобождения, рядом со мной тогда не было.
После развода Игорь пару раз предлагал подвезти меня домой. Я вежливо отказывалась, пока однажды не вышла с работы прямо под ливень. Потом он стал иногда приносить мне кофе, если шёл за своим.
Я воспринимала это как обычную человеческую вежливость.
Как-то я пожаловалась при нём на настольную лампу: у неё сломалось крошечное пластиковое крепление, а найти такое же я нигде не могла. Через несколько дней Игорь молча положил мне на стол маленький пакетик с нужной деталью.
– Сколько я тебе должна?
– Примерно семьдесят гривен. Но если не вернёшь, я, пожалуй, не разорюсь.
Я засмеялась и всё равно попыталась перевести ему деньги. Игорь отказался. Даже тогда до меня не дошло, что он за мной ухаживает.
Через пару месяцев он позвал меня на выставку, на которую я сама давно собиралась, но всё откладывала. Уже у входа выяснилось, что билеты он купил заранее. После выставки мы зашли поужинать, а возле моего подъезда Игорь наконец сказал прямо:
– Ирин, я вообще-то уже давно пытаюсь позвать тебя на свидание. Ты правда не замечаешь или просто очень деликатно делаешь вид?
Я растерялась. А потом честно сказала, что после развода плохо понимаю, нужны ли мне вообще какие-то отношения.
– Я не предлагаю завтра подавать заявление, – усмехнулся Игорь. – Если тебе сегодня было приятно, можем как-нибудь повторить. Если нет — я переживу.
А мне было приятно.
Мы начали встречаться. Несколько месяцев всё развивалось спокойно: кино, прогулки, поездки за город, встречи с друзьями. Я познакомилась с его сестрой, позже он пришёл в гости к моим родителям.
И именно рядом с Игорем я стала замечать, насколько глубоко во мне сидела привычка ждать чужой оценки.
Однажды он предложил съездить на музыкальный фестиваль. Я сразу отказалась и уже приготовилась оправдываться: мол, толпа, шум, громкая музыка и несколько часов на ногах — это совсем не мой формат отдыха.
– Хорошо, тогда я с ребятами поеду, если ты не против, – спокойно сказал Игорь. – А в воскресенье можем сходить на ту выставку, которую ты мне показывала.
Я ещё пару секунд ждала продолжения.
– И всё?
– А что должно быть ещё?
– Ничего. Просто спросила.
Только вечером, уже дома, я поняла, почему этот короткий разговор так меня выбил. Меня не назвали занудой. Мне не стали объяснять, что надо быть легче и веселей. Мне не привели в пример какую-нибудь женщину, которая с восторгом поехала бы на этот фестиваль и ещё танцевала бы там до ночи.
Через год с небольшим после развода мы с Игорем решили жить вместе. Моя квартира была удобнее, да и его работа находилась недалеко. Он переезжал не одним махом, а постепенно: сначала привёз одежду и компьютер, потом несколько коробок с книгами, потом велосипед.
Примерно в это же время Андрей неожиданно начал напоминать о себе.
Сначала прислал фотографию кафе, куда мы когда-то ходили, и коротко написал: «Помнишь?» Через несколько дней сообщил, что нашёл у себя мою книгу. Потом вдруг вспомнил нашу поездку в Полтаву.
Я отвечала ровно и без особого интереса. Не потому, что хотела его наказать молчанием. Просто прошлое уже не вызывало во мне желания часами перебирать общие воспоминания.
Однажды от него пришло сообщение: «Иногда думаю, что мы тогда поспешили».
Я прочитала его в тот момент, когда Игорь в соседней комнате собирал рабочий стол, и ничего не ответила.
Через неделю Андрей предложил встретиться. Я отказалась. А ещё спустя несколько дней он сам появился у моей двери с букетом белых хризантем.
И вот теперь, стоя в прихожей, он наконец объяснял, зачем пришёл.
– За этот год я многое понял, – сказал Андрей. – Сначала мне казалось, что я всё сделал правильно. А потом дошло: знакомства, флирт, новые люди — это одно. А человек, с которым ты прожил семь лет, — совсем другое. Я не говорю, что нам завтра надо снова идти в ЗАГС. Но можно было хотя бы попробовать общаться.
– А почему ты решил, что я хочу пробовать?
Андрей посмотрел на меня с искренним удивлением.
– Потому что я тебя знаю. И потому что слышал, что у тебя всё это время никого не было.
– От кого слышал?
Он назвал тётю Татьяну и ещё пару наших общих знакомых. Оказалось, он время от времени интересовался, как я живу, а ему пересказывали: одна, ни с кем не встречается, отношениями не интересуется.
Из этих обрывков Андрей сложил картину, которая была ему удобна.
Я всё ещё одна. Мне никто не нужен. Наверное, до сих пор переживаю развод. Значит, если бывший муж однажды решит вернуться, дверь для него, скорее всего, останется приоткрытой.
– То есть ты приехал сюда почти уверенный, что я соглашусь? – спросила я.
– Не уверенный, – поморщился он. – Но думал, что мы хотя бы нормально поговорим. Я точно не ожидал увидеть здесь мужчину, который уже перевёз свои вещи.
Это «уже» прозвучало особенно неприятно. Как будто после развода существовал какой-то утверждённый срок моего одиночества, который я нарушила без разрешения.
– Андрей, ты ушёл больше года назад. Ты сам хотел развода. Ты сам сказал, что найдёшь женщину поинтереснее. Сколько времени я должна была сидеть и ждать, чтобы моя жизнь перестала тебя задевать?
– Да не должна ты была меня ждать! – раздражённо бросил он. – Почему ты всё выворачиваешь? Просто странно увидеть, что человек, с которым ты прожил семь лет, так быстро нашёл тебе замену.