Теперь, сидя на тихой веранде и слушая, как ветер перебирает листву старой акации, а дальше темнеют стройные ряды южных деревьев, я впервые за долгое время могу спокойно вдохнуть полной грудью. Здесь никто не учит меня, как правильно жить, что готовить и куда ставить чашки. Здесь меня слышат. А ведь совсем недавно всё было иначе: свекровь, Галина Сергеевна, смотрела на меня как на бесполезную ношу, а мой муж Игорь каждый раз доказывал, что от маминой юбки он так и не оторвался.
Тот вечер я помню почти до мелочей. Он был редким, домашним, таким, за который держишься обеими руками после трудного дня. Я заварила мятный чай, достала старенький плед — вытертый, мягкий, с тёплым запахом нашего жилья, и оттого казавшийся дороже любой дорогой вещи. На подоконнике цвела герань в двух горшках. Из кухни доносился сладкий аромат ванили: я испекла булочки, потому что Игорь их очень любил. Телевизор вполголоса тянул очередной сериал, но я почти не вникала. Мне было приятно само это негромкое бормотание — будто квартира жила, дышала, была настоящим домом. Я смотрела на серые высотки за окном, на редкие освещённые окна напротив и думала, что вот оно, моё скромное счастье: обычный вечер без скандалов, замечаний и чужих наставлений.
В замке щёлкнул ключ, и я невольно улыбнулась. Игорь вошёл, скинул в прихожей обувь и вытянулся всем телом, словно весь день таскал на себе каменную плиту. Куртка была припорошена мелкой строительной пылью — она вечно забивалась в ткань, а потом я вытряхивала её у двери, чтобы не разносить грязь по комнатам.
— Сильно вымотался? — спросила я и подала ему тарелку с ещё тёплой булочкой.
— До смерти, — буркнул он, откусил кусок и довольно прикрыл глаза. — Ты у меня золото.
Мы устроились на диване. Он положил голову мне на плечо, а я укрыла нас пледом. Сериал был бессмысленный, шутки — глупые, но мы всё равно смеялись. В такие минуты мне казалось, что всё можно выдержать, что между нами есть что-то настоящее. И тут Игорь, будто между прочим, произнёс:
— Мама сегодня звонила. Сказала, что настоящий борщ варят с селёдкой и свежими огурцами, а не с капустой…
Я только тихо выдохнула. Спорить не хотелось. Разрушать этот хрупкий уют — тоже.
Почти сразу зазвонил телефон. Ещё до того, как Игорь посмотрел на экран, я поняла, кто это. Галина Сергеевна умела появляться именно тогда, когда я наконец расслаблялась, будто специально выжидала самый неподходящий момент.
— Наталья, деточка, я к вам на недельку приеду! — бодро сообщила она. — Помогу по дому, покажу, как всё надо делать по-человечески.
У меня внутри неприятно стянулось. Я сразу вспомнила её прошлый визит: она перевернула все кухонные шкафы, заявила, что у меня там «помойка», а потом ещё долго читала лекцию о полотенцах — их, оказывается, следовало раскладывать строго по размеру и цвету.
— Ну… если вам так хочется, приезжайте, — ответила я, изо всех сил стараясь говорить ровно.
— Вот и отлично! Я уже собираю чемодан.
Игорь, услышав разговор, лишь пожал плечами:
— Она просто привыкла по-своему. Ты не принимай близко к сердцу.
Я ничего не сказала. Высказать обиду вслух было нельзя: это сразу называлось неуважением. Но где-то под рёбрами уже начал расти плотный тревожный комок, мешающий нормально дышать.
Галина Сергеевна появилась с огромным чемоданом и с порога оглядела квартиру так, словно мысленно составляла список всего, что здесь необходимо переделать. Затем пригладила редкую бородку на подбородке и уверенным шагом направилась к кухонным шкафчикам.
— Это стоит неправильно, — объявила она, уже протягивая руку к вещам на столе.