— Ты ведь понимаешь, что вторую порцию горячего с ягненком берет только человек, который даже не думает за нее расплачиваться? — Кристина опустила меню на край стола и многозначительно посмотрела на мужа через узкую деревянную столешницу, уже заставленную пустыми тарелками из-под сырного ассорти.
Андрей даже не повернулся к ней. Он с невозмутимым видом подцепил вилкой маринованный шампиньон и продолжил жевать так спокойно, будто шумный семейный ужин и растущий счет вообще не имели к нему отношения. В мягком полумраке зала его лицо казалось расслабленным, почти сонным.
— Не шипи мне в ухо, на нас люди смотрят, — тихо, но раздраженно бросил он, тщательно пережевывая гриб. — У мамы сегодня редкий свободный вечер. Она имеет право нормально отдохнуть и не высчитывать каждую гривну в меню.
— Твоя мама за два часа успела попробовать три разных мясных блюда, заказала бутылку грузинского вина за две тысячи гривен и теперь уже выбирает десерты, — Кристина придвинула к себе бокал с обычной минералкой, к которому почти не притронулась за весь вечер. — А рядом сидят твой брат с женой, которые тоже ни в чем себе не отказывают и уже попросили упаковать им два шашлыка якобы для детей.
— Руслан потом скинет свою долю, мы же не подростки, — Андрей нетерпеливо дернул плечом и поправил воротник новой рубашки, купленной специально к этому ужину. — Хватит превращать праздник в бухгалтерский отчет. Хотя бы при родне веди себя нормально.
Кристина только медленно покачала головой. Внутри у нее поднималось тяжелое, глухое раздражение. Начиналось все, между прочим, вполне прилично. Во вторник свекровь позвонила Андрею и своим сладким, певучим голосом сообщила, что всей семье срочно нужно встретиться в хорошем заведении: мол, есть важный семейный вопрос, который надо обсудить всем вместе. Обычно за такими туманными формулировками пряталась очередная просьба занять денег, отвезти что-то на дачу или помочь с ремонтом. Но Андрей моментально вдохновился.
Он сам выбрал мясной ресторан на набережной, забронировал удобный угловой столик с мягкими диванами и всю неделю ходил с видом человека, который делает близким большое благодеяние.
Когда Кристина осторожно спросила, из каких средств они собираются оплачивать весь этот ресторанный размах, муж лишь снисходительно махнул рукой. Он уверял, что каждый будет платить за себя, а они с братом просто поделят общую часть счета пополам. Но едва родственники вошли в зал, как скромность исчезла так быстро, будто ее никогда и не было.
— Ой, принесите нам еще вот эту мясную тарелку, где буженина и язык! — звонкий голос Натальи, жены Руслана, легко перекрыл негромкую музыку под потолком. Она победно оглядела стол и поправила вырез платья. — Раз уж собрались, так надо отдыхать по-человечески. Когда мы еще все вместе окажемся в таком красивом месте?
— И графин домашнего морса повторите, пожалуйста, только со льдом, — добавила свекровь, промакивая губы бумажной салфеткой с тисненым логотипом ресторана. — Андрей, сынок, ты обязательно попробуй запеченную форель. Она здесь во рту тает. Не то что ваша курица из супермаркета.
Руслан, развалившись на широком кожаном диване, громко хрустнул пальцами и лениво подозвал молодого официанта. Тот за вечер уже успел сбиться с ног, то унося тарелки, то меняя приборы.
— Слышь, командир, заверни-ка нам с собой еще порцию каре ягненка и две лепешки из тандыра, — распорядился деверь, даже не глядя на парня с блокнотом. — Малые дома сидят, надо же им от дяди гостинец привезти. Правильно говорю?
Официант вежливо кивнул, быстро записал заказ и почти бесшумно ушел в сторону кухни.
Кристина наблюдала за происходящим с холодным спокойствием. Считать она начала еще тогда, когда на стол поставили первые холодные закуски. Слабосоленая семга, кавказские сыры, горячее для каждого взрослого, дорогой алкоголь, который приносили исключительно в запечатанных бутылках, бесконечные соленья, лепешки, соусы, морсы — все это складывалось в голове в одну неприятную цифру.
Сумма уже стремительно подбиралась к их месячному платежу по потребительскому кредиту. А ведь именно этот месяц для них с Андреем должен был стать важным: они почти накопили деньги на замену старого кафеля и сантехники в ванной. С каждой зарплаты откладывали по восемь тысяч гривен, отказывались от лишних покупок и спорили из-за каждой мелочи, чтобы наконец сделать ремонт.
Когда родственники отвлеклись на фотографии с недавней поездки Руслана за город, Кристина наклонилась ближе к мужу.
— Андрей, я смотрела винную карту, — произнесла она негромко, но очень отчетливо, не отводя глаз. — Вторая бутылка, которую открыла твоя мама, стоит две тысячи шестьсот гривен. Плюс все, что Руслан заказал с собой. Ты хотя бы представляешь, какая сумма там уже набежала?
— Я тебе ясно сказал: мы скинемся, — огрызнулся Андрей и нервно сжал в пальцах салфетку. — Прекрати считать чужие куски. Мне за тебя стыдно, честное слово. Сидишь весь вечер с таким лицом, будто тебя не в ресторан привели, а на каторгу.
— Мне просто интересно, как именно твой брат достанет карту, — ровно ответила Кристина. — Потому что за прошлый общий поход в пиццерию он до сих пор не вернул тебе шестьсот гривен, если ты вдруг забыл.
Андрей сделал вид, что не услышал. Он шумно вздохнул и тут же повернулся к матери, которая как раз с воодушевлением рассказывала, насколько подорожали путевки в пригородные пансионаты.
Минут через сорок застолье наконец начало приближаться к своему логическому завершению. Официант принес бумажные пакеты с контейнерами и аккуратно поставил их на край стола рядом с сияющей Натальей. Вся поверхность напоминала поле после затяжного праздничного боя: косточки на тарелках, пустые хлебные корзинки, недопитые бокалы, смятые салфетки и соусники, в которых почти ничего не осталось.
— Ох, наелась так, что дышать тяжело, — свекровь оперлась пухлыми руками о столешницу и шумно выдохнула. — Все-таки мясо здесь готовить умеют, ничего не скажешь. Уважили старуху.
— Да, кухня достойная, — охотно поддакнул Руслан и быстро покосился в сторону стойки администратора, где официант уже печатал длинный чек для их стола.