Руслан, увлекшись рассказом, широко размахивал руками, будто доказывал что-то крайне важное, а мать Андрея, довольная происходящим, нетерпеливо постукивала носком удобной туфли по плитке у входа.
— Свою часть я закрываю картой прямо сейчас, — Кристина вынула из кошелька банковскую карточку и спокойно положила ее на край стола. — Остаток в пятнадцать тысяч сто сорок гривен оплатят вон те люди у крыльца. Пакеты с их заказом пусть пока полежат на диване. Если с оплатой возникнут проблемы, вызывайте полицию. Номер автомобиля главного заказчика прекрасно видно отсюда, с входа.
Станислав несколько мгновений смотрел на нее молча. По его лицу было заметно, что смысл сказанного до него дошел сразу. Видимо, с похожими семейными спектаклями ресторанная администрация уже сталкивалась. Напряжение в плечах управляющего сменилось деловой собранностью.
— Хорошо, я вас понял, — коротко кивнул он, забирая чек. — Сейчас официант выделит ваш заказ отдельной позицией.
Спустя пару минут терминал тихо пискнул, подтверждая оплату на тысячу шестьсот гривен. Кристина аккуратно сложила чек в кошелек, накинула на плечи демисезонное пальто, взяла сумку и без спешки пошла к гардеробу. Позади нее Станислав уже негромко отдавал распоряжения плотному мужчине из охраны, дежурившему у внутренних дверей ресторана.
Снаружи стало ощутимо холоднее. От реки тянуло влажной сыростью, и вечерний воздух неприятно лип к лицу. Кристина толкнула тяжелую стеклянную дверь и спустилась по гранитным ступеням.
Родственники по-прежнему толпились возле серебристого универсала Руслана. Андрей, заметив жену в застегнутом пальто, бросил окурок в урну и направился к ней с ленивой уверенностью человека, который считает, что все уже благополучно устроено. На губах у него играла самодовольная, чуть виноватая улыбка.
— Ну что, дорогая, решила вопрос? — небрежно спросил он и попытался приобнять ее за талию. — Умница. Поехали домой, мама уже замерзла, да и Руслану завтра с утра по делам мотаться. Сейчас их еще до дома подкинем.
Кристина мягко отступила на шаг, не дав ему прикоснуться к себе.
— Я оплатила ровно тысячу шестьсот гривен за наш салат, твою корейку и пиво, — громко и отчетливо сказала она. В вечерней тишине ее голос прозвучал так ясно, что родственники, стоявшие в нескольких метрах, мгновенно замолчали. — Остальные пятнадцать тысяч сто сорок гривен ждут тех, кто их действительно назаказывал.
Улыбка с лица Андрея исчезла так быстро, будто ее стерли мокрой тряпкой. Глаза у него расширились, нижняя челюсть беспомощно отвисла.
— В каком смысле? — выдавил он, часто моргая. — Какая еще твоя часть? Ты что, не закрыла весь счет?
— Нет, милый, не закрыла, — почти ласково ответила Кристина, глядя ему прямо в глаза. — Я не заказывала ягненка, не пила вино за две тысячи четыреста гривен и тем более не просила складывать шашлыки детям твоего брата. Пакеты, кстати, остались на диване. Администратор их не отдаст, пока чек не будет погашен полностью.
В этот момент из ресторана вышел Станислав. За ним спустились двое охранников крепкого спортивного сложения. Они остановились полукругом — вежливо, без суеты, но так, что путь к серебристому универсалу Руслана оказался надежно перекрыт.
— Господа, прошу вернуться в зал для окончательного расчета, — произнес управляющий спокойно, но в его голосе прозвучала сталь. Обращался он напрямую к оцепеневшему деверю. — За вашим столом осталась неоплаченная сумма — пятнадцать тысяч сто сорок гривен.
— Это какая-то ошибка! — взвизгнула Наталья, резко подскочив на месте и нервно вцепившись в ремешок сумочки. — У нас должен был быть общий счет! Мы же семья, все сидели вместе! Кристина, ты вообще в своем уме? Решила нас при людях опозорить?
— Кристина, доченька, что ты на старости лет выдумываешь? — тут же включилась мать Андрея, театрально всплеснув руками, словно ей нанесли смертельное оскорбление. — Мы же по-человечески собирались посидеть! У меня сейчас давление подскочит от таких новостей! Андрей, скажи своей жене, пусть немедленно платит. У нее же на карте были деньги, отложенные на плитку!
— У меня нет лишних шестнадцати тысяч на ваш внезапный банкет, мама, — холодно ответила Кристина, не повышая голоса. — А деньги на ремонт останутся на ремонт. Вы все взрослые, самостоятельные люди. Заказали, поели — будьте добры рассчитаться. Все просто и честно.
Руслан, наконец сообразив, что охранники стоят слишком плотно и незаметно уехать не получится, налился багровым цветом. От злости у него вздулись жилы на шее. Он шагнул к брату и грубо ткнул пальцем ему в плечо.
— Ты кого в дом привел, придурок? — прошипел он Андрею сквозь зубы. — Она нас тут перед ресторанной обслугой подставляет! Плати сам, раз твоя жадная фифа решила выделываться. Доставай карту!
— У меня… у меня сейчас нет такой суммы на карте, — заикаясь, пробормотал Андрей. Он судорожно хлопал себя по карманам и испуганно переводил взгляд то на брата, то на неподвижные фигуры охраны. — Я думал, потом как-нибудь раскидаем… Я не рассчитывал, что мне одному придется такую сумму закрывать…
— Граждане, без криков, пожалуйста, — вмешался один из охранников, сделав шаг вперед. — Либо вы сейчас проходите к кассе и оплачиваете чек любым удобным способом, либо мы нажимаем тревожную кнопку и оформляем причинение имущественного ущерба заведению через полицию. Решайте.
Мать Андрея тяжело ахнула и картинно прижала ладонь к груди, изображая сердечный приступ. Но охранники даже бровью не повели: судя по всему, подобные представления они видели не впервые. Руслан грязно выругался, полез во внутренний карман кожаной куртки за потертым бумажником и злобно покосился на побледневшего Андрея, который втянул голову в плечи.
— Сволочи, весь вечер испоганили, — прошипела Наталья, проходя мимо Кристины обратно к дверям ресторана. — Неблагодарные твари. Ноги нашей больше в вашем доме не будет!
— Очень на это надеюсь, — вежливо ответила Кристина ей вслед.
К тротуару в этот момент плавно подкатила белая машина такси с желтыми шашечками на крыше. Кристина вызвала ее еще в гардеробе, пока рассчитывалась за свою часть ужина. Она подошла к автомобилю, открыла заднюю дверцу и уже собиралась сесть внутрь, когда Андрей метнулся следом и вцепился в край ее пальто.