— Я не могу сейчас разложить по полочкам всё, что произошло.
Я невесело хмыкнул.
— Ему ты целый год находила ответы. А мне нельзя задать даже пару вопросов?
Наталья заметно дёрнулась, словно я сказал громче, чем собирался.
— Прости.
Мне хотелось ответить, что это слово ничего не проясняет и не возвращает назад ни одного дня. Но даже на такую фразу у меня уже не осталось сил.
Этой ночью Наталья ушла спать в комнату сына.
Кирилл как раз был у моего брата на даче. Мы планировали утром заехать за ним и спокойно объяснить, что скоро нам предстоит переезд.
Я остался в нашей спальне, лежал без движения и смотрел в потолок, пока темнота за окном медленно редела.
В памяти один за другим всплывали мелкие, на первый взгляд ничего не значащие моменты.
Наталья задержалась после корпоративного вечера и пришла домой почти в час ночи. Я встретил её в коридоре, помог расстегнуть ремешки на туфлях, потому что она смеялась, путалась в словах и повторяла, что страшно устала.
Она ездила на курсы в другой район города. Я приезжал к метро, чтобы ей не пришлось поздно возвращаться одной.
Сергей позвонил ей прямо во время ужина. Наталья сбросила вызов и, не поднимая глаз, сказала, что это коллега по отчёту.
А я поверил.
Потому что доверие кажется чем-то само собой разумеющимся ровно до той минуты, пока не понимаешь: оно держалось не на правде, а на том, что ты просто многого не знал.
Ближе к рассвету я поднялся и вышел на кухню.
Наталья сидела за столом, обхватив ладонями кружку с остывающим чаем.
— Ты так и не ложился? — тихо спросила она.
Я промолчал.
Тогда она заговорила сама:
— Я собиралась сказать тебе раньше.
— В какой момент?
— Не знаю… Таких моментов было много.
— Но сказала ты только сейчас.
Она медленно кивнула.
— Потому что ты подписываешь договор.
— И именно это заставило тебя признаться?
Пальцы Натальи сильнее сжали кружку.
— Я не могу уехать.
— Из-за него?
— Не только.
— Тогда из-за чего ещё?
Она подняла на меня глаза.
— Я не хочу оставлять работу. Маму. Нашу жизнь здесь. Всё привычное. Мне страшно ехать в город, где у меня вообще никого нет.
— Это можно было произнести и без романа на стороне.
— Я ведь говорила, что не хочу переезжать.
— Ты говорила: «Мы справимся».
— Потому что ты очень хотел эту должность.
Во мне горячей волной поднялось раздражение.
— Я спрашивал тебя три раза.
— А я три раза видела, как ты меняешься в лице, когда думал, что придётся отказаться.
— И поэтому ты решила устроить всё так, чтобы отказаться пришлось уже мне?
На это Наталья ничего не сказала.
Утром я не поехал за Кириллом.
Написал брату, что заберу сына вечером.
После этого набрал номер в Сумах и попросил не закрывать вакансию до понедельника.
— У тебя всё в порядке? — уточнил директор.
— Да. Просто нужно решить несколько семейных вопросов.
Он помолчал и сказал:
— Решай. Но мы на тебя рассчитываем.
Я отключил звонок и неожиданно почувствовал облегчение.
Не потому, что происходящее стало проще.
Просто где-то, хотя бы в одном месте, от меня не требовали мгновенного решения и не вынуждали за пять минут объяснить то, что я сам ещё не мог понять.
Наталья стояла у входа на кухню.
— Ты всё равно думаешь уезжать?
— Я не знаю.
— Дмитрий, если ты уедешь, что тогда будет с нами?
Я посмотрел на неё почти с удивлением.
— А что было с нами весь тот год, пока ты встречалась с Сергеем?
— Я не хочу, чтобы ты соглашался на работу из злости ко мне.
— Я хотел эту работу ещё до того, как ты всё рассказала.
— Но теперь ситуация другая.
— Для меня — да. Именно поэтому я не хочу прямо сейчас отказываться от единственного решения, которое действительно принадлежало мне.
Наталья расплакалась.
Раньше я бы уже шагнул к ней. Обнял бы, стал бы успокаивать, говорил бы, что мы как-нибудь переживём, разберёмся, найдём выход.
Стоять на месте было почти физически больно.
Но именно тогда я вдруг понял: последний год Наталья жила как будто между двумя дверями. За одной был муж, который строил планы, собирался менять город и тащил семью вперёд. За другой — мужчина, с которым она оставалась здесь, в понятной, привычной жизни.
И теперь ей хотелось, чтобы я не уезжал, отменил работу, остался рядом и помог ей сделать этот выбор не таким мучительным.
Наталья вытерла лицо ладонью, с трудом выдохнула и наконец начала говорить.