Я задвигаю связку в шкафчик над микроволновкой — туда Валентина Петровна, как мне кажется, точно не станет заглядывать. «Пусть будет мой небольшой запас на случай осады», — мелькает у меня в голове.
Замок щёлкает, дверь распахивается, и вместе со свекровью в прихожую вкатывается густой запах домашних пирожков, деревенского масла и ещё какого-то резкого продуктового аромата. Валентина Петровна появляется на пороге так, будто принимает квартиру под личное командование: в одной руке чемодан, в другой тяжёлая сумка с банками и свёртками, лицо сосредоточенное, взгляд придирчивый.
— Ну что, встречайте, приехала! — громко сообщает она, окидывая комнату быстрым осмотром.
— Мам, дай я понесу, — Дмитрий сразу тянется к чемодану.
— Не суетись, справлюсь, — отрезает она. — У вас тут, конечно, всё через одно место… Ладно, наведём порядок.
Не раздеваясь толком, она направляется на кухню, водружает сумку на стол и вдруг замирает. На столешнице лежит та самая связка бананов, которую я не успела убрать.
— Это ещё что? — произносит она таким тоном, словно перед ней не фрукты, а ядовитая гадость.
— Бананы, — отвечаю я и даже пытаюсь улыбнуться. — Обычные бананы.
— Для чего они вам? — Валентина Петровна морщится. — В наше время нормальные люди такое не ели. От них зубы портятся, между прочим. Раньше в Украине они никому особо и не нужны были: привезут в магазин, а они лежат, чернеют связками. Даром бы не взяли. То же самое со всякими авокадо, папайями и прочей заморской химией.
Я невольно усмехаюсь, но смех получается сухим и каким-то виноватым.
Через пять минут свекровь уже хозяйничает вовсю. Кастрюли оказываются на других полках, банки меняются местами, привезённое сало и пирожки она запихивает на самый верх холодильника — туда, куда я могу дотянуться только на цыпочках.
— Вот теперь нормально, — удовлетворённо говорит она, вытирая ладони о фартук.
— Спасибо, конечно, но я обычно держу это ниже, — осторожно замечаю я.
— Внизу теплее. Пропадёт всё. Я лучше знаю, как хранить.
Дмитрий ловит мой взгляд и молча будто просит прощения. Я только слегка пожимаю плечами: мол, ничего, выдержим.
На следующее утро я ставлю кофе, достаю один банан из своего тайника — и почти сразу за спиной раздаётся возмущённый вскрик.
— Ты что вытворяешь?! — Валентина Петровна влетает на кухню так, будто случился пожар.
— Завтракаю, — я застываю с бананом в руке.
— Немедленно положи! Я же сказала: от этой дряни зубы гниют. Я ещё давно читала, в газете подробно писали: химикаты, пестициды, сплошная отрава!
Дмитрий устало выдыхает.
— Мам, ну перестань. Это фрукт. Там калий, витамины…
— Витамины! — перебивает она. — В картошке тоже витамины, только от неё зубы не сыплются! А ты своими бананами моего сыночка без зубов оставить хочешь.
Я медленно кладу банан на стол. Есть уже невозможно: голод исчезает, будто его выключили.
На работе я смотрю в монитор, но перед глазами всё равно стоит одна фраза: «От бананов выпадают зубы». Коллеги что-то обсуждают, я автоматически киваю, отвечаю невпопад, улыбаюсь, а внутри крутится обидная мысль: неужели я настолько смешная и бесправная, что не могу спокойно съесть обычный фрукт у себя дома?
В контейнере для обеда лежит тот самый банан. Я долго смотрю на него и чувствую, как в горле собирается тяжёлый ком.