И теперь Наталья наконец поняла, зачем Валентина Павловна тогда вдруг проявила такую трогательную заботу и сама вызвалась покормить кошку.
— Оксана, — медленно спросила она, стараясь говорить спокойно, — вы случайно не передавали Сергею деньги?
Гостья мгновенно насторожилась. Её лицо стало закрытым, взгляд — колючим.
— Это уже касается только нас с ним.
— Не спорю. Но если вся эта история связана с моей квартирой, на вашем месте я бы не стала так уж упорно хранить молчание.
Оксана резко выпрямилась.
— Послушайте, Наталья, я понимаю, что вам тяжело видеть бывшего мужа с другой женщиной. Сергей говорил, что вы обязательно попытаетесь нас столкнуть лбами. Но в ваши разборки я ввязываться не намерена.
— А я, в свою очередь, не собираюсь съезжать из жилья, которое принадлежит мне. Так что недоразумение у нас с вами, похоже, куда серьёзнее, чем кажется.
Наталья поднялась из-за кухонного стола, прошла в гостиную к письменному столу и открыла нижний ящик. Там лежала тёмно-синяя папка, куда она годами складывала всё важное: свидетельство о наследстве, свежую выписку по недвижимости, квитанции, мамины старые документы, справки, копии. Бумаги были разложены по прозрачным файлам, подписаны и рассортированы по датам. Привычка держать документы в идеальном порядке не раз спасала её на работе, а теперь, как выяснилось, могла пригодиться и дома.
Вернувшись на кухню, Наталья положила папку перед Оксаной.
— Посмотрите внимательно.
Сначала Оксана скользнула взглядом по листам почти равнодушно, будто заранее была уверена, что ничего нового там не увидит. Но уже через несколько секунд её спина напряглась. Она перечитала фамилию собственницы, задержалась на дате вступления в наследство, затем стала быстро переворачивать страницы, словно искала хоть одну строчку, которая могла бы подтвердить версию Сергея.
— Но он мне говорил совсем другое… — тихо произнесла она.
— В этом я почему-то не сомневаюсь.
— Он утверждал, что вы нарочно тянете с переоформлением.
— Никакого переоформления не было и быть не могло. Квартира перешла ко мне от мамы ещё до брака с Сергеем.
— Но он ведь вкладывался сюда! — уже менее уверенно возразила Оксана.
— Интересно, во что именно?
Оксана открыла рот, но слов не нашла.
— Хотите, я перечислю весь его вклад? — спокойно продолжила Наталья. — Принёс телевизор, который потом же и забрал после развода. Повесил две полочки. И один раз покрасил батарею на кухне. Причём краску покупала я.
Оксана побледнела так резко, будто у неё из-под ног выдернули опору.
— Нет… Нет, этого не может быть.
— Что произошло?
— Я отдала шестьсот тысяч гривен.
Теперь уже Наталья замерла.
— Сколько?
— Шестьсот тысяч гривен, — почти беззвучно повторила Оксана. — Я продала комнату, доставшуюся мне от бабушки. Сергей сказал, что эти деньги нужны, чтобы выплатить вам компенсацию. Чтобы вы наконец освободили квартиру и отказались от всех претензий. Остальное, как он обещал, должен был закрыть сам.
Наталья медленно отодвинула от себя чашку.
Дело оказалось намного грязнее и опаснее, чем она предполагала утром.
Оксана познакомилась с Сергеем восемь месяцев назад на дне рождения общей знакомой. Он тогда представился владельцем небольшой транспортной фирмы, уверенно рассуждал о выгодных контрактах, показывал на телефоне фотографии дорогих машин, рассказывал о партнёрах и перспективах. Между делом жаловался на бывшую жену, которая якобы испортила ему лучшие годы, а теперь ещё и удерживает жильё, по праву принадлежащее ему. Оксана сама несколько лет назад прошла через тяжёлый развод, поэтому чужая боль показалась ей знакомой. Она начала сочувствовать Сергею, а сочувствие постепенно переросло в доверие.
Он умел производить впечатление. Заказывал цветы прямо ей на работу, встречал вечерами, помогал донести пакеты из магазина, мог неожиданно привезти лекарства, если она жаловалась на простуду. А главное — он быстро нашёл подход к её тринадцатилетнему сыну Кириллу. Разговаривал с ним как со взрослым, интересовался школой, пару раз водил в кино. Для Оксаны это значило очень много.
— Я ведь не из-за квартиры с ним сошлась, — торопливо заговорила она, словно пыталась убедить не столько Наталью, сколько саму себя. — Мы правда собирались жить нормально, семьёй. Он говорил, что у Кирилла будет своя комната, что мы наконец перестанем мотаться по съёмным квартирам. Я столько лет одна всё тащила на себе, а тут появился мужчина, который сам говорил: «Я помогу, я всё решу».
Наталья слушала и с неприятным холодком узнавала в этих словах собственное прошлое. Те же уверенные обещания, та же напускная щедрость, тот же красивый разговор о будущем, за которым в какой-то момент неизменно появлялась просьба: помочь, одолжить, подождать, войти в положение. И почти всегда почему-то платить приходилось женщине.
Ещё двадцать минут назад Наталья с удовольствием выпроводила бы эту самоуверенную гостью за дверь вместе с её грузчиками. Теперь же ей стало Оксану по-настоящему жаль.
— Деньги вы передавали ему наличными? — спросила Наталья.
— Нет. Переводом.
— Покажите.
Оксана дрожащими пальцами разблокировала телефон, открыла банковское приложение, нашла нужную операцию и молча протянула экран Наталье.
Та внимательно посмотрела на имя получателя.
— Валентина Павловна?
— Да. Сергей сказал, что ему неудобно напрямую решать с вами финансовые вопросы, поэтому этим займётся его мама. Он говорил, что вы с ней нормально общаетесь.
Наталья коротко, почти сухо усмехнулась.
Вот уж кого она меньше всего ожидала увидеть в центре этой аферы.
— То есть вы перевели шестьсот тысяч гривен его матери?
— Да. Она сама со мной встречалась. Уверяла, что всё под контролем, что вы уже согласились взять компенсацию и просто ждёте удобного момента, чтобы съехать.
— И вы ей поверили?
Оксана опустила глаза.
— Она называла меня доченькой. Говорила, что наконец-то у Сергея появилась хорошая женщина. Такая, какая ему нужна.
Наталья поднялась и подошла к окну. Во дворе пожилой сосед сгребал жёлтые листья в кучу. У песочницы разговаривали две молодые мамы. Возле подъезда всё ещё стояла грузовая машина, чужая и нелепая на фоне обычного осеннего дня. Жизнь снаружи шла своим привычным чередом, а на её кухне прямо сейчас рушились планы женщины, которая ещё утром была уверена, что вскоре въедет в новый дом и начнёт счастливую семейную жизнь.
— Позвоните Сергею, — сказала Наталья, не оборачиваясь.
Оксана сжала телефон.
— Он сегодня занят. У него важная встреча с партнёрами.
— Тогда тем более позвоните. И поставьте на громкую связь.
Сергей ответил не сразу. Сначала из динамика донеслась музыка, потом чей-то мужской смех, потом шум, будто телефон перекладывали из руки в руку. Когда он наконец заговорил, голос у него был расслабленный, чуть сонный и недовольный.
— Оксаночка, что случилось? Я же просил не трогать меня до вечера.
— Сергей, я в квартире.
На другом конце связи наступила пауза.
— В какой ещё квартире?
— В нашей будущей. У Натальи.
— Ты зачем туда поехала? — его голос сразу стал резче. — Мы же договорились, что в понедельник я сам всё решу!
— Грузчики освободились сегодня, я решила не тянуть. Ты ведь сказал, что к выходным она уже должна съехать.
— Оксана, немедленно уходи оттуда. Ты не представляешь, с кем связалась.
Наталья наклонилась ближе к телефону.
— Привет, Сергей. Значит, ты решил подарить моей квартирой невесте?
Снова повисло молчание. На этот раз гораздо более тяжёлое.
— Наташа, только не начинай.
— Я как раз ничего не начинала. Это ко мне приехали люди перевозить чужие вещи и женщина, уверенная, что уже оплатила моё выселение.
— Я потом всё объясню.
— Нет. Объясняй сейчас.
— Оксана, не слушай её, — быстро заговорил Сергей. — Она специально устроила спектакль. Ей нужно отомстить мне за развод.
Оксана обеими руками сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Сергей, ответь мне прямо. Квартира твоя?
— Это не так просто.
— Что именно не просто?
— Мы с Натальей столько лет прожили вместе! Там мой труд, мои деньги, мои годы! Я тоже имею право!
— Квартира твоя или нет? — повторила Оксана, и голос её дрогнул.
— Юридически пока нет, но…
Оксана закрыла глаза.
— А деньги? Ты сказал, что твоя мама передала их Наталье.
— Передала, конечно.
Наталья медленно покачала головой.
— Я не получила ни копейки.
— Наташа, хватит врать! — рявкнул он.
— Прекрасно. Тогда позовём твою маму. Думаю, нам всем будет о чём поговорить.
Сергей резко сбросил вызов.
Оксана ещё несколько секунд смотрела на потухший экран, будто надеялась, что звонок сам собой восстановится и сейчас прозвучит какое-нибудь разумное объяснение. Но телефон молчал. Тогда она положила его на стол и почти шёпотом сказала:
— Господи… Что же я натворила…
Минут через сорок в прихожей раздался звонок, а следом — знакомый, уверенный голос:
— Наташенька, это я! Открывай, поговорить надо!
Валентина Павловна вошла в квартиру в своём любимом бордовом плаще, с большой чёрной сумкой на сгибе локтя и таким выражением лица, будто её вызвали не на серьёзный разговор, а разбирать очередную детскую глупость. В свои шестьдесят восемь она по-прежнему разговаривала с людьми командным тоном, не терпела возражений и искренне считала, что ради единственного сына можно позволить себе почти всё.
Увидев Оксану на кухне, Валентина Павловна на долю секунды замерла, но почти сразу справилась с замешательством.
