— Ты здесь каким образом оказалась? — спросила она резко, будто именно Оксана нарушила порядок вещей. — Сергей уже мне весь телефон оборвал. Я же сказала: вопрос решается.
Оксана не отвела взгляда.
— Валентина Павловна, где мои деньги?
— Какие деньги? — свекровь недовольно поджала губы. — Только истерику не устраивай.
— Полтора миллиона гривен, которые я вам перевела.
— Оксана, взрослые люди так себя не ведут, — с нажимом произнесла Валентина Павловна. — Ты прекрасно понимала, для чего делался перевод.
— Да, понимала. На квартиру. Чтобы Наталья получила компенсацию и освободила жильё.
Валентина Павловна метнула в сторону Натальи злой взгляд.
— Ну что, довольна? Опять Сергею жизнь ломаешь. Два года прошло, а ты всё никак не успокоишься.
Наталья медленно поставила чашку на стол.
— Валентина Павловна, сейчас вы находитесь в моей квартире. Не я пришла к вам домой.
— А тебе одной зачем три комнаты? — фыркнула та. — Ни детей, ни мужа. Жила бы себе в однокомнатной и радовалась. А у Сергея, между прочим, семья должна появиться.
Наталья на несколько секунд потеряла дар речи. За годы брака она слышала от этой женщины немало колкостей, упрёков и унизительных замечаний, но такой прямой наглости не ожидала даже от неё. Выходило, что её право жить в собственной квартире оценивалось только с одной точки зрения: насколько это жильё может пригодиться бывшему мужу.
— То есть вы на самом деле решили, что я обязана уступить Сергею квартиру? — тихо уточнила она.
— Не уступить, а договориться по-нормальному!
— За моей спиной?
— Потому что с тобой иначе разговаривать невозможно!
Наталья чуть кивнула.
— Прекрасно. Тогда давайте разговаривать. Где деньги Оксаны?
Валентина Павловна отвернулась к окну, будто внезапно заинтересовалась дождевыми разводами на стекле.
— Это вас не касается.
— Ещё как касается! — Оксана впервые сорвалась на крик. — Это были мои деньги. Я продала свою недвижимость. Сергей сказал, что вы передадите их Наталье.
Валентина Павловна тяжело опустилась на ближайший стул, расстегнула плащ и несколько раз нервно поправила ремешки сумки.
— Ну потратили временно, — бросила она наконец. — И что теперь? Нас за это расстрелять?
— На что именно вы их потратили?
— На семейные нужды.
— На нужды какой семьи?
Валентина Павловна помолчала, словно решала, сколько правды можно сказать.
— У Сергея был долг перед банком. Нужно было срочно закрыть кредит, который оформлен на меня. Иначе у меня начались бы серьёзные неприятности.
В кухне повисла такая тишина, что отчётливо стало слышно, как на стене размеренно тикают часы.
Оксана смотрела на женщину, которая ещё совсем недавно обнимала её в салоне свадебных платьев, называла родной девочкой, обещала помогать с будущими внуками и уверяла, что Сергей наконец встретил достойную женщину. Теперь перед ней сидел совсем другой человек — раздражённый, недовольный и возмущённый уже самим фактом, что ему приходится объяснять, куда исчезли чужие деньги.
— Вы знали, что я продала комнату? — спросила Оксана глухо.
— Знала.
— Вы знали, что у меня есть ребёнок?
— Оксана, только не надо сейчас давить на жалость.
— А возвращать деньги вы вообще собирались?
— Сергей говорил, что продаст участок и всё закроет. Чего ты раньше времени панику поднимаешь?
Наталья нахмурилась.
— Какой участок? Тот самый, который он продал ещё четыре года назад?
Валентина Павловна резко развернулась к ней.
— Тебя никто не спрашивал!
Оксана закрыла лицо ладонями и тихо заплакала.
Грузчиков Наталья отпустила, объяснив, что произошла ошибка и переезд отменяется. Оксана расплатилась за вызванную машину, после чего снова вернулась на кухню. Чай давно остыл, яблочный пирог так и остался нетронутым. За окном сгущались сумерки, по стеклу забарабанил мелкий осенний дождь, а за стеной кто-то раз за разом пытался сыграть на пианино простую мелодию и всё время сбивался на одном и том же месте.
Наталье хотелось только одного: чтобы все эти люди наконец ушли. Закрыть за ними дверь, набрать горячую ванну, смыть с себя этот день и хотя бы на несколько часов забыть о происходящем. Но теперь она ясно понимала: история с квартирой была лишь видимой частью куда более грязной и опасной схемы.
Ближе к пяти вечера появился Сергей.
Он вошёл в дорогой тёмно-синей куртке, в новых джинсах и с часами на запястье, которых Наталья прежде у него не замечала. От него тянуло парфюмом, сигаретным дымом и холодным воздухом с улицы. На лице застыло знакомое выражение раздражённой усталости — именно с таким видом он раньше возвращался домой после провальных встреч и обвинял всех вокруг, кроме себя.
С бывшей женой он даже не поздоровался. Сразу прошёл к Оксане и сказал:
— Собирайся. Едем домой.
Она подняла на него заплаканные глаза.
— Какой домой, Сергей?
— Не начинай этот спектакль.
— Я спрашиваю, где мои деньги.
— Верну я тебе деньги.
— Когда?
— Когда дела выровняются.
— А квартира?
Сергей шумно выдохнул, снял куртку и швырнул её на спинку стула.
— Да сколько можно цепляться к этой квартире? Не вышло сейчас — получится с другой. Что, из-за этого семью рушить?
— Ты восемь месяцев рассказывал мне, как мы будем жить именно здесь.
— Потому что я действительно хотел здесь жить!
Наталья приподняла брови.
— А меня ты, интересно, куда планировал деть?
— Наташ, ну ты же адекватная женщина, — раздражённо сказал Сергей. — У тебя нормальная зарплата. Взяла бы ипотеку, в конце концов. Тебе что, жалко ради человека, с которым ты четырнадцать лет прожила?
— Ты сейчас предлагаешь мне влезть в ипотеку, чтобы подарить тебе квартиру моей матери?
— Не переворачивай мои слова.
— А как это ещё можно понимать?
Сергей несколько секунд молчал, затем вдруг резко смягчил голос.
— Наташа, давай выйдем в комнату. Нам нужно поговорить без свидетелей.
— Говори здесь, — спокойно ответила она. — От будущей жены у тебя ведь тайн быть не должно.
Он посмотрел сначала на Оксану, потом на мать, провёл ладонью по лицу и поморщился.
— Ладно. Я хотел попросить Наталью подписать одну бумагу. Чистая формальность. Подтвердить, что Оксана передала ей деньги. Потом мы бы спокойно во всём разобрались.
Оксана медленно подняла голову.
— Какую бумагу?
— Расписку. Ничего серьёзного.
— Ты хотел, чтобы Наталья написала, будто получила мои полтора миллиона гривен?
— Оксана, это была бы временная мера.
— Но тогда я думала бы, что деньги у неё.
Сергей раздражённо развёл руками.
— И что такого? Почему вы все не можете просто дать мне немного времени?
И только теперь Наталья поняла, зачем бывшая свекровь за последние недели несколько раз ей звонила и настойчиво предлагала встретиться. Валентина Павловна говорила о старых обидах, о том, что пора забыть прошлое, помириться и начать общаться по-человечески. Видимо, Сергей рассчитывал уговорить бывшую жену подтвердить получение денег, а потом объяснить Оксане, что Наталья внезапно передумала съезжать и отказалась освобождать квартиру.
Так он мог бы ещё долго изображать жертву обстоятельств, тянуть время и не возвращать деньги.
Но Оксана приехала раньше, чем он успел довести план до конца.
— Сергей, — тихо произнесла Наталья. — За четырнадцать лет я простила тебе многое. Но даже после развода ты решил воспользоваться мной.
— Да никто тобой не пользуется!
— Тогда подпиши расписку сам.
Он нахмурился.
— Что?
— Напиши, что получил от Оксаны полтора миллиона гривен и обязуешься вернуть эту сумму. Если ты действительно собираешься отдавать деньги, чего тебе бояться?
Сергей посмотрел на неё с такой ненавистью, что Наталья почти физически почувствовала этот взгляд.
— Ты всегда была мелочной бабой, — процедил он. — Поэтому я от тебя и ушёл.
Наталья неожиданно для самой себя улыбнулась.
— Спасибо, что ушёл.
Оксана вдруг сняла с пальца помолвочное кольцо и положила его в центр кухонного стола. Сергей оборвал фразу на полуслове. Валентина Павловна ахнула так, будто будущая невестка совершила нечто непристойное.
— Ты что это себе позволяешь? — возмутилась она.
Оксана вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Свадьбы не будет.
— Из-за денег? — вскрикнула Валентина Павловна.
Оксана посмотрела на неё покрасневшими глазами.
— Нет. Из-за того, что вы брали мои деньги, лгали мне и при этом спокойно смотрели в лицо.
— Да кому ты нужна будешь с ребёнком в тридцать семь лет? — не выдержала Валентина Павловна. — Сергей принимает тебя вместе с сыном, жениться собирается, а ты ещё характер показываешь!
Оксана вздрогнула, будто от пощёчины.
Наталья слишком хорошо знала этот тон. Когда-то Валентина Павловна говорила ей почти то же самое: что после сорока женщину никто не ждёт, что за мужа нужно держаться обеими руками, что одиночество страшнее любых семейных проблем. Самым горьким было то, что долгие годы Наталья действительно верила этим словам и боялась потерять человека, рядом с которым несчастья было куда больше, чем радости.
— Валентина Павловна, — вмешалась она ровно. — Вашему сыну сорок шесть. У него нет ни собственной квартиры, ни стабильной работы. Зато есть долги и привычка решать свои проблемы за чужой счёт. Объясните, пожалуйста, почему женщина должна быть благодарна за то, что он согласился на ней жениться?
— Не смей так говорить о моём сыне!
— Тогда забирайте его к себе и содержите самостоятельно.
Сергей резко вскочил из-за стола и повернулся к Оксане.
