«Я привёл женщину, которая теперь будет здесь хозяйкой», — заявил муж. Он ещё не подозревал, кому в действительности принадлежит эта квартира.
— Собирай вещи, Наталья. Лучше прямо сегодня. Я не хочу, чтобы при Валерии начались истерики.
Дмитрий сказал это ровным, почти будничным голосом — так, будто просил жену убрать с вешалки лишнюю куртку, а не перечёркивал одним движением двадцать три года их брака. За его плечом стояла стройная, ухоженная женщина лет сорока пяти. Светлое пальто, аккуратная кожаная сумка в руках, внимательный взгляд, скользящий по прихожей. Она осматривала стены и мебель с таким интересом, словно уже прикидывала, куда передвинет шкаф и какое зеркало повесит вместо старого овального, которое Наталья купила ещё после ремонта.
За окном моросил холодный октябрьский дождь. С чужого пальто на паркет падали крупные капли. Из кухни доносился тёплый запах яблочного пирога с корицей — именно того, который Дмитрий утром сам попросил испечь к вечеру.
Наталья стояла у двери в простом сером домашнем платье, с кухонным полотенцем в руке. И больше всего её почему-то ошеломило не появление этой женщины, не приказ мужа и даже не его спокойствие. А то, что утром он ел приготовленные ею сырники, просил испечь пирог, уходя, поцеловал её в висок, а вечером вернулся с другой и велел хозяйке квартиры паковать чемодан.
— Я, кажется, не поняла, — тихо произнесла она.
— Прекрасно ты всё поняла, — раздражённо бросил Дмитрий и швырнул ключи на тумбочку. — Мы уже давно не супруги, а соседи. Сколько можно делать вид? Валерия будет жить со мной. А тебе я помогу найти какое-нибудь жильё на первое время.
Женщина наконец перестала разглядывать прихожую и перевела взгляд на Наталью.
— Дмитрий, может, не надо так резко? — сказала она мягко, но слишком уж выученно. — Всё-таки человеку нужно привыкнуть.
И почему-то именно эта фраза ударила сильнее всего.
Не «твоей жене».
Не «Наталье».
Просто — человеку.
— Привыкнуть к чему именно? — спросила Наталья.
Дмитрий устало выдохнул.
— К другой жизни.
Наталья медленно опустила полотенце на тумбочку.
— Хорошо. Проходите. Пирог уже почти готов.
Дмитрий растерянно замер. Похоже, он ждал слёз, крика, звонкой посуды, обвинений, звонков родне. Возможно, даже заранее приготовился держать оборону. Но Наталья спокойно прошла на кухню, выключила духовку, достала зарумянившийся пирог и поставила противень на деревянную доску.
Только пальцы её дрожали так сильно, что металл несколько раз глухо ударился о край стола.
Когда-то эта квартира пахла совсем по-другому — свежей штукатуркой, новой мебелью и будущим, в которое хотелось верить.
Наталье было двадцать семь, когда не стало её бабушки, Марины Сергеевны. Именно бабушка растила её почти всё детство. И именно она завещала внучке большую трёхкомнатную квартиру в старом кирпичном доме неподалёку от центра. Тогда Дмитрий крепко обнял молодую жену и сказал:
— Теперь у нас есть настоящий дом.
Наталья даже не придала значения этому «у нас». Ей казалось естественным делиться всем с человеком, которого любишь.
Постепенно Дмитрий начал говорить «наша квартира». Потом всё чаще — «моя квартира», особенно при знакомых. Наталья ни разу не поправила его. Зачем ставить мужа в неловкое положение из-за каких-то документов и формальностей?
Вообще слишком многое в своей жизни она привыкла считать пустыми формальностями.
То, что Дмитрий почти перестал помогать по дому.
То, что в последние годы разговаривал с ней не как с женой, а как с обслуживающим персоналом.
То, что мог позвонить около семи вечера и коротко бросить:
— Ко мне коллеги зайдут. Приготовь что-нибудь приличное.
И Наталья готовила.
Запекала мясо, нарезала салаты, доставала из серванта праздничные тарелки и бокалы. Потом до двух ночи отмывала кухню, пока Дмитрий провожал гостей и важно рассказывал им, как много работает ради семьи.
Иногда, уже перед сном, он заглядывал на кухню и между делом замечал:
— Слушай, салат сегодня суховат получился.
После этого уходил спать.
Наталья молчала.
Она привыкла.
Страшное, липкое слово — привыкла.
Валерия прошла в гостиную и устроилась в любимом кресле Натальи у окна.
— У вас здесь мило, — заметила она, оглядывая комнату.
— Наталья любит все эти подушечки, занавесочки, мелочи, — усмехнулся Дмитрий. — Времени-то у неё на это хватает.
Наталья резала пирог и слушала.
Каждое его слово будто сдирало с прошлого красивую упаковку, под которой обнаруживалось совсем не то, во что она так долго верила.
«Времени хватает».
Она вспомнила, как пятнадцать лет проработала бухгалтером. Как потом ухаживала за больной матерью Дмитрия, потому что ему, по его же словам, было слишком тяжело видеть близкого человека беспомощным. Как после смерти свекрови снова вышла на работу, но спустя два года муж убедил её уволиться: ему предложили хорошую должность, а дому, как он тогда объяснил, нужна была крепкая опора.