— Чай будете? — спокойно поинтересовалась Наталья.
— Мне зелёный, — тут же отозвалась Валерия, будто находилась здесь уже давно и имела право распоряжаться.
Наталья перевела на неё взгляд.
— Заварка стоит в верхнем шкафу.
На кухне на несколько секунд стало тихо.
— То есть? — Валерия растерянно моргнула.
— То и значит. Хотите чаю — заварите.
Дмитрий резко обернулся к жене.
— Наталья, хватит устраивать этот цирк.
— Какой именно?
— Ты отлично понимаешь, о чём я.
Наталья опустилась на стул напротив него и впервые за весь вечер посмотрела мужу прямо в глаза.
— Нет, Дмитрий. Сегодня я как раз перестала понимать очень многое. Например, почему женщина, которую ты уже мысленно назначил хозяйкой этого дома, не в состоянии налить себе чай сама.
Выражение лица Валерии мгновенно изменилось.
— Знаете, я, наверное, лучше уйду.
— Никуда ты не пойдёшь, — отрезал Дмитрий. — Не бери в голову. Наталья просто злится.
Валерия осталась.
А Наталья вдруг едва заметно улыбнулась. Потому что именно в эту секунду до неё окончательно дошло: Дмитрий и правда считает, что квартира принадлежит ему.
В ту ночь Наталья так и не сомкнула глаз.
Дмитрий разместил Валерию в комнате, которая раньше считалась гостевой, а сам несколько раз проходил по коридору, нарочно громко хлопая дверями. Видимо, рассчитывал, что жена не выдержит и начнёт разговор.
Но Наталья не вышла.
Она сидела на кухне, а перед ней лежала старая синяя папка.
Свидетельство о праве на наследство.
Выписка.
Документы на жильё.
Всё было оформлено на Наталью Павловну Воронову.
Когда-то бабушка сказала ей твёрдо:
— Никогда, слышишь, никогда не переоформляй квартиру ни на мужа, ни на кого бы то ни было. Любовь — это хорошо, Наташенька, но крыша над головой должна оставаться твоей.
Тогда Наталья обиделась. Ей показалось, что бабушка несправедливо относится к Дмитрию и заранее ему не верит.
Теперь она осторожно провела пальцами по пожелтевшей копии завещания и тихо выдохнула:
— Спасибо тебе, бабушка.
Утром Дмитрий появился на кухне мрачный и невыспавшийся.
— Кофе есть?
— Есть, — коротко ответила Наталья.
Он постоял, ожидая продолжения.
— И?
— Что «и»?
— Сделаешь?
Наталья подняла взгляд от телефона.
— Нет.
— Ты долго собираешься продолжать этот спектакль?
— Какой спектакль?
— Не готовишь, кофе не варишь, ходишь с таким видом…
— А с каким видом, по-твоему, должна ходить женщина, к которой муж привёл любовницу в её собственную квартиру?
Дмитрий криво усмехнулся.
— Опять началось: «моя квартира». Наталья, мы тут вместе двадцать лет живём.
— Двадцать три.
— Тем более.
— Но владельцем ты от этого не стал.
Усмешка с его лица исчезла.
— Что?
— Ничего особенного.
Наталья снова посмотрела в экран телефона.
— Езжай на работу.
Следующие три дня больше напоминали нелепую постановку, чем реальную жизнь.
Валерия действительно осталась в квартире. Сначала она вела себя осторожно, почти незаметно, но с каждым часом становилась смелее. На второй день она переставила баночки в ванной. На третий — сняла с дивана Натальины подушки и бросила их на пол.
— Они какие-то старомодные, — пояснила она, будто делала одолжение.
Наталья молча подняла подушки и вернула их на прежнее место.
— Мои вещи не трогайте.
— Дмитрий сказал, что можно.
— Дмитрий много чего говорит.
Вечером муж устроил разборку.
— Ты нарочно цепляешь Валерию!
— Чем именно?
— Она хочет привести квартиру в порядок. Сделать ремонт.
Наталья не удержалась и рассмеялась.
— Уже?
— А что тебя удивляет? Тут лет десять ничего толком не менялось.
— Двенадцать.
— Вот видишь!
— Пусть делает ремонт в своей квартире.
— Теперь это и её дом тоже.
Наталья внимательно посмотрела на мужа.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно.
И вот тогда ей впервые стало по-настоящему любопытно, до какой черты он способен дойти.
Ответ не заставил себя ждать.
Через два дня Дмитрий положил на кухонный стол несколько листов.
— Подпиши.
— Что это?
— Обычная формальность.
Наталья усмехнулась. Это слово она знала слишком хорошо.
— Какая именно формальность?
— Я хочу оформить кредит на ремонт.
— Оформляй.
— Банку требуется согласие супруги.
Наталья взяла бумаги и начала читать. Увидев сумму, она медленно подняла глаза.
— Два миллиона гривен?
— Ремонт сейчас дешёвым не бывает.
— Дмитрий, ты собираешься вложить два миллиона гривен в квартиру, из которой пытаешься меня выжить?
— Не надо всё драматизировать. Мы всё равно разводимся.
— Тогда зачем моя подпись?
Он отвёл взгляд в сторону.
И Наталья всё поняла.
— Ты хотел использовать квартиру как залог?
— Не как залог! Просто предоставить банку обеспечение.
— То есть заложить.
— Наталья…
Она медленно разорвала бумаги пополам.
Лицо Дмитрия налилось тёмной краской.
— Ты вообще соображаешь, что делаешь?!
— Впервые за много лет — соображаю прекрасно.
— Я полжизни вкладывал в эту квартиру!
— Назови хоть один серьёзный ремонт, который ты полностью оплатил сам.
Он замолчал.
Потому что первый ремонт Наталья сделала на бабушкины сбережения. Второй — после продажи бабушкиной дачи. Кухню она покупала на деньги, которые получила после смерти отца.
Дмитрий, конечно, приносил зарплату. Но значительная её часть уходила на машины, рыбалку, технику и его личные поездки.
— Ты теперь всё подсчитываешь? — процедил он.