Среди них немало тех, кто с удовольствием произносит правильные речи о родстве, преданности и взаимном уважении.
Руслан резко поднялся со своего места.
— Марина, довольно.
Его фраза попала прямо в микрофон, и несколько человек за столами одновременно обернулись в его сторону.
Марина даже не изменила интонации.
— Я пока не сказала ничего такого, за что мне стоило бы замолчать.
— Вот именно. Пока не сказала. И не надо продолжать.
У Валентины Павловны побелели губы.
— Что это значит? Что у вас происходит?
Марина перевела на неё взгляд. Перед ней сидела женщина, которая все последние годы то называла её доченькой, то ласково советовала быть мудрее, уступать мужу и помнить, что «мужчина должен чувствовать себя хозяином в доме». Та самая женщина, которая звонила Марине, когда Руслан был занят, просила помочь, отвезти, купить, договориться. Та самая, которая принимала заботу как нечто само собой разумеющееся, а потом при гостях гордо рассказывала, какой у неё замечательный сын и как он «умеет держать семью».
— Происходит вот что, Валентина Павловна, — спокойно произнесла Марина. — Ваш сын только что поднял бокал за любимую жену. А в этот момент ему на телефон писала другая женщина. Очень настойчиво. С сердечками. И с просьбой наконец-то сказать мне правду именно сегодня.
Молчание опустилось на зал не сразу. Сперва кто-то смущённо кашлянул. Затем стихли разговоры за столиком возле сцены. Потом ведущий сообразил и убрал музыку почти до нуля. И лишь после этого стало слышно, как за соседним столом ложка тихо ударилась о край тарелки.
Лицо Руслана налилось тёмной краской.
— Ты вообще в себе? — спросил он уже без прежней улыбки.
— Вполне. Просто я наконец начала смотреть не мимо, а прямо.
— Ты сейчас позоришь мою мать!
— Нет, Руслан. Твою мать позорю не я.
Валентина Павловна поднялась, одной рукой вцепившись в спинку стула.
— Марина, что ты себе позволяешь? Здесь юбилей! Люди сидят!
— Примерно это же я хотела спросить у Руслана, когда он весь вечер получал сообщения от Оксаны.
Имя будто зависло над столами.
Руслан дёрнулся так, словно ему плеснули в лицо ледяной водой.
— Откуда тебе известно?
Марина чуть склонила голову.
— Значит, вопрос уже не в том, существует ли Оксана. Тебя волнует только то, откуда я узнала?
Кое-кто из родственников молча переглянулся. Валентина Павловна опустилась обратно на стул, но не потому, что успокоилась. Скорее, у неё подогнулись ноги, и она села слишком резко, почти провалившись на место.
— Это коллега, — быстро выпалил Руслан. — Она не совсем адекватная. Прицепилась ко мне. Пишет всякую чушь.
— Теперь коллегам сердечки отправляют по рабочим вопросам?
— Марина!
— Покажи телефон.
Он машинально сделал шаг назад.
— Не превращай всё это в цирк.
— Цирк уже состоялся. Когда ты громко говорил тост за любимую супругу.
Ведущий застыл возле колонки и явно не понимал, куда ему смотреть. Родня замерла с вилками в руках. Кто-то из дальних гостей тихонько потянулся за телефоном, но сидевшая рядом женщина сразу накрыла его руку своей.
— Не снимай, — негромко сказала она. — Им и без этого хватит.
Руслан заметил этот жест, и его лицо окончательно потеряло управляемое выражение.
— Всё. Мы уходим.
Он схватил Марину за локоть и потянул за собой. Она без резкости, но твёрдо высвободила руку.
— Я с тобой никуда не пойду.
— Ты моя жена.
— Пока ещё да. Но это не даёт тебе права вытаскивать меня из зала, как вещь.
Валентина Павловна вдруг заговорила громче, чем прежде:
— Руслан, покажи телефон. Если это действительно глупое недоразумение, покажи — и на этом закончим. У меня, между прочим, юбилей.
Руслан посмотрел на мать. В его глазах мелькнуло раздражение, почти злость, но возразить ей он не решился.
— Мам, ты тоже решила туда же?
— Я сказала: покажи.
Впервые за весь вечер Марина увидела на лице свекрови не привычную уверенность в собственной правоте, а настоящий страх. Валентина Павловна боялась не только скандала. Она боялась, что все её рассказы об идеальном сыне прямо сейчас рассыплются на глазах у всей родни.
Руслан вынул телефон. Но в руки никому не дал. Только разблокировал экран и торопливо начал что-то пролистывать.
Марина тихо, почти устало усмехнулась.
— Уже стираешь?
Он поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Не смей разговаривать со мной таким тоном.
— Тогда не заставляй меня наблюдать, как ты на моих глазах чистишь переписку.
И именно в этот момент телефон в его руке зазвонил.
На экране высветилось: «Оксана».
Не «Оксана закупки». Не «Оксана работа». Просто «Оксана». А рядом — маленькое сердечко, которое он, видимо, в спешке так и не убрал из контакта.
Увидели не все. Но достаточно многие, чтобы по залу прошёл сдавленный, неловкий гул.
Руслан сбросил звонок.
Телефон тут же зазвонил снова.
Он снова нажал отбой.
Третий вызов оказался видеозвонком.
Руслан, уже не владея собой, ткнул пальцем не туда. Экран вспыхнул, и на нём появилось лицо женщины лет тридцати пяти: ярко подведённые глаза, распущенные волосы, раздражённо сжатые губы.
— Ну наконец-то! — её голос прозвучал слишком громко для наступившей тишины. — Руслан, ты сказал ей или опять изображаешь примерного мужа?
Он судорожно попытался выключить звук, но телефон выскользнул из пальцев и упал на скатерть экраном вверх.
Марина смотрела на лицо незнакомой женщины. Та, в свою очередь, увидела зал, гостей, Марину и Валентину Павловну. Несколько секунд они молча разглядывали друг друга через небольшой светящийся экран.
Потом Оксана криво усмехнулась.
— Ясно. Всё ещё не сказал.
Руслан схватил телефон и оборвал вызов.
Но уже было поздно.
Валентина Павловна прикрыла рот ладонью. Двоюродный брат Руслана тихо выругался себе под нос. Одна из маминых подруг опустила глаза в тарелку, будто происходящее её не касалось. Начальник Руслана поднялся и сказал жене, что им пора, хотя до торта оставалось ещё далеко.
Марина положила микрофон на стол. Доказывать больше было нечего.
— Спасибо за тост, Руслан, — сказала она. — Он оказался очень правдивым. Просто не в том смысле, который ты хотел вложить.
Руслан приблизился к ней и заговорил тише:
— Ты сейчас всё разрушила.
Марина внимательно посмотрела на него. На мужчину, который шесть лет жил рядом с ней, ел с ней за одним столом, засыпал в одной комнате, строил планы, возил матери лекарства, выбирал вместе с ней подарки, смеялся над одними и теми же знакомыми. На человека, который умел казаться родным ровно до той минуты, пока это было ему удобно.
— Нет, — ответила она. — Я просто перестала удерживать декорации.
Она сняла сумочку со спинки стула.
Валентина Павловна словно очнулась.
— Мариночка, подожди. Не уходи. Мы сейчас всё спокойно выясним. Руслан, извинись перед женой. Скажи, что это какая-то ошибка.
Руслан молчал.
И это молчание прозвучало выразительнее любого признания.
Марина повернулась к свекрови.
— Валентина Павловна, я искренне поздравляю вас с юбилеем. Подарок я передала ведущему, он стоит у сцены в отдельной коробке. Но оставаться здесь и делать вид, будто ваш сын только что не унизил меня перед всеми, я не буду.
— А как же гости? — растерянно спросила Валентина Павловна.
— Гости уже всё поняли.
Марина вышла из-за стола. Руслан сразу двинулся следом.
— Мы сейчас поговорим в коридоре.
— Нет.
— Марина, я сказал: поговорим.
Она остановилась так резко, что он едва не врезался в неё. Потом развернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты привык произносить фразы так, будто после них все обязаны двигаться в нужную тебе сторону. Сегодня это не сработает.
— Не устраивай сцену.
— Сцену устроил ты. Когда говорил одно, а жил совсем иначе.
Он стиснул зубы. На шее у него резко проступила вена.
— Это ничего не значит.
— Тогда почему она требует, чтобы ты рассказал мне всё именно сегодня?
Руслан отвёл глаза.
И вот тогда Марина получила ответ. Не словами. Пауза сказала всё за него. То, как он вдруг перестал играть оскорблённого мужа и на секунду превратился в обычного мужчину, которого застали на лжи, оказалось достаточно ясным.
Она направилась к выходу.
В коридоре ресторана было заметно тише. Из соседнего зала доносилась приглушённая музыка, пахло кофе, мокрой верхней одеждой и чужими духами. Марина подошла к гардеробу, взяла пальто, накинула его и стала застёгивать пуговицы. Пальцы слушались плохо. Одна пуговица никак не попадала в петлю, и она задержалась на несколько секунд, заставляя себя не спешить, не дрожать, не показывать, как сильно всё внутри неё сейчас рвётся.
Руслан догнал её у большого зеркала.
— Ну что, довольна? — спросил он. — Устроила показательное выступление?
Марина посмотрела на их отражения. Она — в тёмно-зелёном платье, с аккуратно собранными волосами, бледная, но прямая. Он рядом — красивый, в дорогом костюме, с лицом человека, которого больше злит не собственный поступок, а то, что его разоблачили.
— Нет, Руслан. Довольной я была бы, если бы мой муж оказался порядочным человеком.
Он коротко, нервно рассмеялся.
— Порядочным? Ты даже не дала мне ничего объяснить.
— Объясняй.
Такого ответа он явно не ожидал. Несколько секунд Руслан молча смотрел на неё, подбирая слова, за которые можно было бы спрятаться.
— Это была ошибка.
— У этой ошибки есть имя. Оксана?
— Она сама всё раздула.
— Вы давно вместе?
— Мы не вместе.
— Давно?
Он потёр переносицу, будто разговор причинял ему физическую боль.
— Несколько месяцев.
Марина кивнула. Не потому, что ей было легко это слышать. Просто телу понадобилось хоть какое-то простое действие, за которое можно было удержаться. Кивнуть. Вдохнуть. Не дать голосу сломаться.
— Несколько месяцев ты возвращался домой, садился за мой стол, ложился рядом со мной и отправлял ей сердечки?
— Не начинай.
— Я спрашиваю.
— Да что ты хочешь услышать? Да, было. Но я не собирался уходить.
Марина медленно повернула к нему лицо.
— Как великодушно.
— Я запутался.