Полина, между прочим, уже оформила доставку нового матраса на завтра: не станет же девочка ночевать на чужом продавленном поролоне, от которого спина потом неделю болеть будет.
— То есть чемоданы вы уже упаковали, мебель распланировали и даже матрас заказали? — медленно переспросила Валерия, ощущая, как в ней окончательно гаснет последняя искра жалости и сомнения.
— А чего было ждать, если всё и так ясно? — вмешалась мать, неодобрительно качнув головой. — Ты всегда такая была: упрёшься и стоишь на своём. С детства каждую гривну в уме перекладывала, будто не среди родных росла, а в чужом доме. Пора бы уже понять, что семья важнее стен. Посмотри на Кирилла: он же наш, родная кровь. Неужели какой-то бетонный коробок тебе дороже племянника? Мы ведь тебе добра хотим. Старость придёт — кто тебе воды подаст, кто лекарства привезёт, кто рядом окажется?
Кирилл довольно хмыкнул, вытащил зубочистку и с видом человека, которому уже всё позволено, принялся ковырять в зубах, то и дело поглядывая на часы.
— Давайте ключи, тёть, поздно уже, — бросил он так буднично, будто речь шла не о чужой квартире, а о пакете с продуктами. — Нам ещё на седьмой этаж подниматься, коробки таскать. Там грузовой лифт вообще живой или опять всё на себе переть придётся?
Валерия медленно застегнула внутренний карман сумки, поставила её обратно на стул и ровно положила ладони на белую скатерть. Лицо её стало спокойным и строгим — таким, каким подчинённые видели её на самых тяжёлых совещаниях, когда приходилось защищать годовой отчёт перед генеральным директором.
— Ключей вы не получите, — произнесла она отчётливо, разделяя слова короткими паузами, чтобы ни у кого не осталось возможности притвориться, будто он не понял.
Дарья замерла с бокалом в поднятой руке. Игорь поперхнулся минералкой и закашлялся в кулак, глухо постукивая себя по груди. Полина презрительно поджала губы и раздражённо фыркнула, повернувшись к своему жениху.
— Это что ещё за представление в твой день рождения? — возмутилась Дарья, повысив голос настолько, что за соседним столом люди невольно обернулись. — Ты выпила лишнего, что ли? Мы всё продумали, со всеми договорились! Кирилл даже на понедельник отгул взял, чтобы спокойно заняться переездом!
— Я совершенно трезва, — ответила Валерия ровным голосом, не прибавив ни одной лишней ноты, но каждое её слово легло на стол тяжело и холодно. — В отличие от вас, окончательно потерявших представление о границах. Квартира на улице Строителей вчера вечером была официально сдана в долгосрочную аренду на одиннадцать месяцев. Договор подписан, документы переданы на регистрацию, первый платёж и страховой депозит уже поступили на мой банковский счёт.
Мать громко ахнула и прижала сухую ладонь к щеке, будто у неё внезапно прострелил зуб.
— Кому сдана? — осипшим голосом спросил Игорь, ошарашенно глядя на свояченицу. — Каким ещё посторонним? Ты что, совсем рассудок потеряла?
— Семье детских хирургов, которых пригласили работать в наш областной перинатальный центр по целевому контракту, — спокойно объяснила Валерия, наблюдая, как лицо Дарьи стремительно наливается багровым. — Люди приличные, воспитанные, без вредных привычек. Они внесли восемнадцать тысяч гривен за первый месяц проживания и столько же оставили залогом за сохранность имущества. Кроме того, в договоре прописано, что они полностью оплачивают все коммунальные счета, включая взносы на обслуживание дома и услуги консьержа. Завтра утром они въезжают со своими вещами.
Дарья вскочила так резко, что приборы жалобно звякнули, а недопитый бокал опасно качнулся у самого края стола.
— Ты пустила чужих людей в квартиру, когда твой родной племянник остаётся без жилья?! — закричала она, уже не думая ни о приличиях, ни о подошедшем официанте, который застыл рядом с растерянным видом. — Да как у тебя совести хватило провернуть это за нашей спиной? Мы тебе праздник устроили, всей семьёй собрались, хотели поздравить по-человечески, а ты ради каких-то жалких бумажек плюнула нам всем в лицо!
— Этот праздник вы устроили не для меня, а для себя, — перебила её Валерия, не отводя взгляда. — Банкет оплачиваю я. Из своего кошелька. Как оплачиваю все свои дни рождения последние двадцать лет. За весь вечер никто из вас не подарил мне даже дешёвой открытки, не говоря уже о цветах. Вы пришли сюда не поздравлять. Вы пришли за ключами от квартиры, в которую не вложили ни одной гривны, ни одного часа труда, ни капли собственных сил.
— Ты должна помогать семье! — рявкнул Кирилл, резко поднявшись с кресла и сжав кулаки в карманах. — На что тебе эти деньги? Под подушку складывать будешь? Я жениться собираюсь! Мне перед будущим тестем стыдно показаться без своего угла. Я уже всем друзьям сказал, что переезжаю в новостройку, а ты сейчас меня перед людьми ниже плинтуса опустила!
— Во-первых, вынь руки из карманов, когда разговариваешь со старшими, — ледяным тоном сказала Валерия.
Кирилл от неожиданности послушно выдернул ладони и невольно ссутулился под её взглядом.
— Во-вторых, если тебе стыдно перед тестем, начни наконец работать не по три недели на автомойке, а постоянно, с нормальной зарплатой и ответственностью. Возьми кредит на жильё, как взяла его я в сорок три года. Одна. Без мужа, без чьей-либо поддержки и без родственников, которые приносили бы мне готовые решения на блюдечке. Попробуй семь лет подряд отказывать себе почти во всём, считать каждую покупку, ходить мимо витрин и не покупать даже то, что действительно нужно. А потом приходи и рассказывай мне, как я обязана распоряжаться своими деньгами и своей квартирой.
За столом повисла густая, неприятная тишина. Дарья тяжело дышала, Игорь растерянно теребил салфетку, Полина смотрела на Валерию с плохо скрываемой злостью, а мать уже шарила дрожащими пальцами в сумочке, будто готовясь к новой сцене.