— На нас, — с холодной усмешкой добавила Юлия, будто специально желая задеть его.
Денис внимательно посмотрел на неё.
— Ты стала другой, — произнёс он тише. — Серьёзнее… взрослее, наверное.
В эту минуту в аудиторию вошёл преподаватель, и разговор оборвался. Денису пришлось замолчать.
Когда-то Юлия не знала бы, куда деть радость от того, что он сел рядом. Сердце билось бы чаще, ладони холодели бы от волнения. Но теперь его присутствие только тяготило её. Она едва высидела лекцию до конца. Внутри по-прежнему жила вина, рядом с ней — пустота, но одно Юлия понимала твёрдо: иначе она поступить не могла. А Денис… всё это осталось в прошлом. Слишком поздно. То чувство, из-за которого она когда-то теряла голову, исчезло.
После занятий он всё-таки нагнал её по дороге к общежитию.
— Чего тебе ещё? — резко бросила Юлия, даже не останавливаясь.
— Прости меня, — сказал Денис. — Тогда я испугался. Ты сказала про беременность, а я… растерялся. Не знал, что делать.
— А что, от тебя раньше никто не беременел?
— Нет, — ответил он с таким неподдельным удивлением, что Юлия неожиданно поверила.
Она усмехнулась.
— Тогда женись на Диане и рожайте себе на здоровье. Дети у вас, наверное, получатся красивые.
— Не получится, — покачал головой Денис. — Мы расстались. Давай зайдём куда-нибудь? В кафе, например. Холодно же.
Они устроились за маленьким столиком у окна и заказали чай с земляникой. Денис говорил долго. Признавался, что часто вспоминал тот день, что жалел о своих словах, о своей трусости, о том, как оттолкнул её, не поверив, что ребёнок мог быть его.
— Ты не такая, — тихо сказал он под конец. — Я понял это. Может, попробуем сначала?
Юлия посмотрела на него и криво улыбнулась.
— Нет. Второй раз я через такое проходить не собираюсь.
Елена теперь сама почти не звонила. А если Юлия набирала её номер, отвечала коротко: всё хорошо, Полина здорова, разговаривать некогда. Юлия и сама не могла объяснить, зачем продолжала звонить. Наверное, просто хотела услышать хоть что-нибудь о малышке.
На майские праздники она поехала домой. Оставаться в общежитии было невыносимо. Прошёл всего год, но Юлии казалось, будто между прежней жизнью и нынешней пролегла целая вечность.
С вокзала она почти сразу отправилась к сестре. Дверь открыла Елена. Удивления на её лице не было — скорее настороженность.
— Заходи на кухню, — сказала она. — Полина спит.
Юлия села за стол и спросила, стараясь говорить спокойно:
— На кого она похожа?
Елена на мгновение смягчилась.
— На нас с тобой. Только красивее.
Юлия опустила глаза, потом вдруг сказала:
— Денис теперь пытается всё исправить. Ухаживает, в кино зовёт, до общежития провожает.
Елена напряглась.
— Он знает про дочь?
— Конечно нет. Я сказала, что ребёнка больше нет… ну, ты понимаешь. — Юлия внимательно посмотрела на сестру и вдруг догадалась: — Ты решила, что я приехала забрать Полину? Вот почему ты такая холодная?
Елена побледнела.
— Я её не отдам, слышишь? Она моя. Я любила её ещё тогда, когда она была у тебя под сердцем.
— Успокойся, — мягко произнесла Юлия. — Я пришла не за этим. Просто соскучилась. Ты правда хорошая мама.
Она поднялась из-за стола.
— Наверное, мне лучше уйти, пока малышка не проснулась.
Елена тоже встала, подошла к ней и неожиданно крепко обняла.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты самая лучшая сестра на свете. Я верю, у тебя тоже всё обязательно наладится.
Иногда любишь человека так, будто без него нет воздуха, а потом вдруг смотришь — и любви уже нет. И жаль становится не его, а то чувство, которое ты выпустила на волю, а оно вернулось к тебе разбитым, измученным и почти неузнаваемым.
И ещё важно помнить: мужчина, уходя из комнаты, часто оставляет там всё, что было между вами. Женщина же, уходя, забирает это с собой.