Вера прекрасно помнила, как именно Алёна «боролась» за свои квадратные метры. Лет десять назад та весьма удачно выскочила замуж: супруг приобрёл ей просторную квартиру в свежем жилом комплексе. Но семейная жизнь быстро развалилась — выдержать её вечные истерики и требования было непросто. После развода Алёне досталась приличная компенсация, только деньги эти надолго не задержались. Сначала появились дорогие автомобили, потом шкафы забились брендовыми нарядами, а между всем этим были курорты, отели и поездки одна за другой. И вот теперь, когда счета опустели, а привычка жить широко никуда не исчезла, она решила добраться до того, что считала семейным запасным аэродромом.
— В суд, значит, пойдёшь? — Андрей коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Что ж, попробуй. Только, боюсь, твой иск сильно озадачит судью.
— Я найму нормального адвоката! — Алёна вскинула подбородок, снова напуская на себя уверенность. — И вы не имеете никакого права решать судьбу маминой квартиры без меня.
Андрей устало выдохнул, отодвинул стул и молча вышел из кухни. В коридоре хлопнула дверца шкафа. Через минуту он вернулся, держа в руках плотную синюю папку с документами — ту самую, где лежали все важные бумаги семьи. Вера сразу поняла, что сейчас будет. Она ждала этого разговора с того мгновения, как Алёна появилась у них на пороге с наглым требованием продать жильё.
Муж положил папку на стол, неторопливо расстегнул молнию и вынул несколько листов на плотной бумаге, скреплённых печатями и подписями.
— Ознакомься, сестричка, — произнёс Андрей, придвигая бумаги к Алёне. — Желательно до того, как начнёшь обзванивать риелторов.
Алёна недоверчиво сузила глаза. Она взяла документы двумя пальцами, словно боялась испачкаться, и начала читать. Строка за строкой — и её лицо менялось. Самодовольство сперва дрогнуло, затем растаяло окончательно, уступив место растерянности. Через несколько секунд на её лице уже проступил настоящий испуг. Румянец исчез, губы заметно побледнели.
— Что это такое? — тихо спросила она, поднимая взгляд на брата.
— Выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, — спокойно ответил Андрей. — А ниже — договор дарения. Как видишь, всё оформлено законно: через нотариуса, с регистрацией права собственности и соблюдением всех процедур.
Алёна резко перевернула страницу. Пальцы у неё едва заметно дрожали.
— Какого ещё дарения? И кому она подарила?
— Мне, Алёна. Мама передала эту квартиру мне. Полностью. Полтора года назад. Все платежи внесены, переход права зарегистрирован, документы оформлены как положено. На сегодняшний день единственный законный владелец этой квартиры — я. Так что продавать тебе, пожалуй, придётся не её, а свои дизайнерские сумки.
На кухню опустилась такая тишина, что стало слышно мерное тиканье часов над холодильником. Вера смотрела на золовку и не чувствовала к ней жалости. Совсем. Ни крошечной.
Она отлично помнила тот день. Наталья Сергеевна сама пригласила их с Андреем к себе на дачу. Вечер тогда стоял тёплый, осенний, тихий. Свекровь усадила их на веранде, которую Андрей когда-то построил собственными руками, поставила на стол графин домашнего компота и заговорила сразу, без долгих вступлений. Голос у неё был твёрдый, такой, что спорить не хотелось.
«Дети мои, я всё обдумала, — сказала тогда Наталья Сергеевна. — Дом вы мне сделали не хуже дворца. Я здесь и зиму спокойно проживу, и лето встречу. А городская квартира пусть Андрею достанется. Алёнка от жизни своё уже получила, только всё пустила по ветру. Помогать мне не помогает, вспоминает обо мне лишь тогда, когда ей снова деньги понадобились. А вы спины не разгибали, чтобы у меня старость была нормальная и спокойная. Завтра едем в город, идём к нотариусу и оформляем дарственную. И чтобы без пререканий».
Андрей тогда пытался спорить. Говорил, что спешить не нужно, что такие решения лучше принимать без эмоций. Но Наталья Сергеевна была непреклонна. Более того, чтобы потом у дочери не возникло возможности заявить, будто мать не понимала, что делает, она заранее получила медицинское заключение о том, что находится в здравом уме, полностью дееспособна и отдаёт себе отчёт в своих поступках. Договор подготовил грамотный юрист, нотариус всё проверил, право собственности зарегистрировали, и квартира официально перешла Андрею.
Они не стали никому рассказывать об этом. Решили, что это внутреннее семейное дело, не предназначенное для посторонних разговоров и тем более для Алёниных истерик.
— Это незаконно! — наконец выдавила Алёна и с такой силой швырнула документы на стол, что чашка с чаем опасно качнулась на блюдце. — Вы воспользовались тем, что мама пожилая! Обманули её! Наверняка заставили подписать эти бумаги!
— Следи за словами, — голос Андрея стал холодным и жёстким. — Мама прекрасно понимала, что делает. Решение она приняла сама. Потому что видела, кто действительно о ней заботится, а кто появляется только тогда, когда надо закрыть очередные прихоти.
— Я буду оспаривать этот договор! — Алёна резко поднялась со стула, и лицо её налилось пятнами злости.