— Я докажу, что вы надавили на неё! — выкрикнула Алёна, почти задыхаясь от злости. — Найму таких адвокатов, что вы потом сами не рады будете! Это чистой воды афера!
Вера, которая до сих пор не вмешивалась и лишь молча наблюдала за происходящим, медленно провела ладонью по краю скатерти, расправляя складку, и подняла глаза на разъярённую золовку.
— Алёна, прежде чем размахивать угрозами и тратить деньги на «самых лучших» юристов, открой законодательство и хотя бы немного разберись, о чём говоришь, — произнесла она ровно. — Дарственную почти нереально отменить, если человек, который передал имущество, жив, признан дееспособным и сам подтверждает, что сделал это добровольно. А мама подтвердит. В любом суде. У неё есть свежие медицинские заключения, оформленные перед сделкой. Нотариус лично беседовал с ней, задавал вопросы, уточнял, понимает ли она последствия. Всё внесено в документы, всё оформлено как положено. Это было её решение, а не наше. И ты ничего с этим не сделаешь.
— Вы всё заранее провернули! — сорвалась на визг Алёна, пятясь к выходу. — Втерлись к ней в доверие со своей показной заботой, с этим ремонтом на даче! Купили её хорошим отношением!
— Мы просто дали ей нормальную жизнь, — жёстко сказал Андрей, делая шаг в сторону сестры. — Пока ты отдыхала где-то у моря и не брала трубку, когда маме нужны были лекарства или надо было отвезти её к врачу. Ты ни разу не спросила, чем помочь. Для тебя мама всегда была чем-то вроде запасного кошелька. А теперь оказалось, что кошелёк закрыт, и ты решила выставить нас из собственного дома.
— Я тебе сестра! — с обидой и злостью бросила Алёна.
— Именно, — Андрей усмехнулся без всякого веселья. — Сестра, которая пришла ко мне домой, ела пирог моей жены, а потом спокойным тоном сообщила, что даёт нам месяц на выселение. Прекрасное проявление родственных чувств.
Алёна остановилась в прихожей. Она шумно дышала, сжимая губы так, что побелели уголки рта. В глазах у неё стояли злые слёзы. План, который казался ей таким простым и выгодным, рассыпался прямо на глазах, наткнувшись на документы, подписи и реальность, которую уже невозможно было развернуть в её пользу. Она рывком схватила сумку, сунула ноги в туфли, даже не потрудившись воспользоваться обувной ложкой, и смяла задники дорогой пары.
— Вы ещё пожалеете, — прошипела она, хватаясь за дверную ручку. — Я этого не забуду. Никогда. Ни тебе, Андрей, ни твоей хитрой жене. Считайте, что семьи у вас больше нет.
— Закрой дверь плотнее, когда будешь уходить, — спокойно ответил Андрей.
Дверь хлопнула так громко, что на ключнице в коридоре звякнула связка ключей. Алёна исчезла, оставив после себя тяжёлый шлейф резких духов, смятую салфетку на кухонном столе и неприятную пустоту после скандала.
Андрей долго стоял неподвижно, потом медленно выдохнул, провёл ладонями по лицу и вернулся на кухню. Не говоря ни слова, он собрал бумаги, выровнял листы, убрал их обратно в синюю папку и аккуратно застегнул молнию. Вера подошла сзади, обняла его за плечи и прижалась щекой к его спине.
— Как думаешь, она правда подаст в суд? — негромко спросила Вера. Только теперь она почувствовала, как напряжение начинает отпускать, оставляя после себя усталость.
— Не подаст, — Андрей покачал головой и накрыл её руки своими ладонями. — Она слишком любит деньги, чтобы отдавать их адвокатам за дело, которое заранее проиграно. Покричит, разнесёт всем знакомым историю про жестокого брата, выставит себя несчастной жертвой — и на этом успокоится. Ей важнее шум, чем результат.
— А маме лучше позвонить? — Вера подняла голову. — Алёна ведь может начать ей названивать, давить, устраивать истерики.
— Позвоню обязательно, — кивнул Андрей. — Но ты же знаешь маму. Наталья Сергеевна не из тех, кого можно запугать криком. Если Алёна попытается устроить ей сцену, мама быстро поставит её на место. Она сама всё решила и ни о чём не жалеет.
Вера подошла к окну и приоткрыла створку. В кухню потянуло прохладным вечерним воздухом, и вместе с ним постепенно начал исчезать запах чужих духов и чужой злости. За окном сгущались сумерки, во дворе загорались фонари, соседи неспешно выгуливали собак. Всё вокруг было обычным, спокойным, живым. Их дом остался их домом. Все бессонные ночи, работа, забота, вложенные силы и терпение не оказались напрасными.
Она вернулась к столу, взяла чашку, из которой пила Алёна, и поставила её в раковину с чуть более резким звуком, чем требовалось. Потом включила воду и долго смотрела, как струя смывает тёмные чаинки со стенок фарфора.
Алёна приехала делить материнскую квартиру, уверенная, что всё уже решила за других. Только о дарственной она не знала. И этот урок оказался для неё самым болезненным и самым дорогим. После того вечера она больше не переступала порог их дома, предпочитая хранить обиду на расстоянии и рассказывать окружающим свою версию случившегося.
А Вера и Андрей продолжили жить так, как жили раньше: спокойно, без чужих требований и угроз. По выходным они ездили к Наталье Сергеевне на дачу, где их встречали тёплые объятия, горячий чай, запах пирогов и настоящая материнская любовь — та самая, которую невозможно оценить ни документами, ни квадратными метрами.