К примеру, лежак теперь нельзя было выносить на газон: Денис сразу раздраженно бросал, что траву ему «всю сомнут», а семена, между прочим, стоили денег. Окна на веранде он разрешал распахивать только ближе к вечеру, чтобы «не тянуло сыростью». Насос тоже велено было включать пореже: мол, нечего зря гонять воду, техника не вечная.
К концу июня на участок пожаловали родители Дениса. Сперва все выглядело вполне безобидно: приехали на пару выходных, обещали помочь с сорняками и грядками. Потом эти два дня незаметно растянулись на неделю, неделя — еще на одну, а вскоре свекры уже привезли с собой два больших чемодана и устроились так, будто давно имели на это полное право.
Ирина изо всех сил старалась не срываться. Улыбалась, накрывала на стол, делала вид, что ничего страшного не происходит. Но поведение родни мужа очень быстро перешло ту черту, за которой терпение перестает быть добродетелью.
Однажды в пятницу она приехала после работы, вошла во двор и буквально приросла к месту. Галина Юрьевна, мать Дениса, стояла посреди цветника с лопатой и с какой-то деловитой беспощадностью выворачивала из земли сортовые гортензии. Те самые, которые мама Ирины пять лет холила, подкармливала, укрывала на зиму и радовалась каждому новому соцветию. Рядом на земле уже лежали выдранные с корнями кусты пионов.
— Галина Юрьевна, вы что делаете?! — не выдержала Ирина и бросилась к развороченной клумбе. — Это же мамины любимые цветы!
Свекровь выпрямилась, оперлась ладонями о черенок лопаты и посмотрела на невестку так, словно та задала совершенно нелепый вопрос. Съехавшую на лоб панаму она поправила спокойным движением.
— Ой, да что ты так убиваешься? — протянула она. — Стояли какие-то метелки, пользы от них никакой. Только место занимали да землю высасывали. Я тут укроп посажу, редиску, лучок. Зелень на столе нужнее, чем эти ваши декоративные кусты. Денис мясо любит с зеленью, а не с гортензиями.
В тот же вечер Ирину ждал еще один удар. Оказалось, Олег Сергеевич, отец Дениса, решил «по-мужски» разобрать гараж. Под этим он понимал не уборку, а полную зачистку всего, что сам счел ненужным. Дорогие дедовские инструменты Виктора Павловича — точные микрометры, крепкие стамески, тяжелые надежные тиски — он собрал в кучу и отнес на поселковую свалку. На освободившуюся полку торжественно поставил дешевый набор ключей из ближайшего супермаркета.
За ужином свекор сообщил об этом с видом человека, совершившего полезное дело.
— Старому ржавому барахлу место на мусорке, — сказал он, довольно откидываясь на спинку стула. — Только углы забивало. Зато теперь есть куда газонокосилку поставить. Передай отцу спасибо от меня, я ему порядок навел. А то жил как настоящий плюшкин.
Вечером Ирина уже не смогла молчать. Когда свекры ушли спать в большую спальню, которую заняли без всяких обсуждений, она закрыла кухонную дверь и попыталась поговорить с мужем спокойно, хотя внутри все кипело.
— Денис, это уже за гранью, — произнесла она, стараясь выговаривать каждое слово ровно. — Твои родители ведут себя здесь не как гости. Они распоряжаются чужим домом, будто захватили его. Мамины цветы уничтожены. Папины инструменты выброшены. Это не их дача.
Денис медленно размешивал чай и смотрел на жену с привычной снисходительной усмешкой. Такой взгляд у него появлялся всякий раз, когда он собирался не слушать, а поучать.
— Ир, ну правда, из-за чего ты опять раздуваешь? — лениво сказал он и сделал глоток. — Какие-то кусты, какие-то старые железки. Родители пожилые, им нужен воздух, нормальные условия. Твои сюда все равно почти не ездят. Им этот участок давно без надобности. А я, между прочим, сюда душу вложил.
— Ты потратил сорок тысяч гривен из нашего общего бюджета на деревянную беседку! — голос Ирины сорвался выше, чем она планировала. — А дом вместе с землей стоит несколько миллионов гривен. Одна беседка не делает тебя владельцем всего участка.
Денис резко поставил кружку на стол. Звук ударил по кухне коротко и неприятно. Улыбка с его лица исчезла, вместо нее проступила холодная злость.
— Давай без красивых слов, — процедил он. — Если бы не мои руки и не моя беседка, это была бы старая унылая развалюха. Я это место поднял, привел в порядок, сделал пригодным для жизни. Так что не надо тут делить и считать. Мои родители останутся до конца лета, им здесь полезно. А если твоим что-то не нравится, пусть сидят в своей душной квартире и не мешают.
И теперь, в середине июля, Ирина стояла перед запертой калиткой, на которой висел новый незнакомый замок, и не могла поверить, что все действительно дошло до такого.
Виктор Павлович, не желая устраивать у забора шумную ссору и опускаться до грубости зятя, аккуратно отодвинул дочь плечом и сам сделал шаг к калитке.